– Ты словно бархатная, – услышала она глухой и невнятный голос Стюарта. – Атласная и бархатная, такая нежная и теплая.
Сара вдруг напряглась – ее охватил ужас, так как она поняла, что та непреодолимая тяга, от которой ее одновременно бросало в болезненную дрожь и расслабляло до опьяняющего восторга, происходила оттого, что он нежно касался языком самых интимных частей ее тела.
Разум говорил ей, что это кошмар и безумие – и не только потому, что он это делает, а и потому, что она реагирует так бесстыдно.
Но оказалось, что ее тело выше страхов и опасений, и она погрузилась в томный чувственный восторг наслаждения, которое он дарил ей своими интимными ласками.
Сара интуитивно чувствовала, что тоже должна ответить подобным подарком. Она уже контролировала свои действия, и, когда стала тереться своим телом о его, Стюарт застонал и почти грубо сжал зубы у нее на бедре. Подтянув ее к себе, он хрипло произнес:
– Я схожу с ума от твоей чувственности. Господи, как ты могла вообразить, что можешь не вызывать влечения? Ты самая желанная из женщин, каких я когда-либо знал.
Он сжал ладонями ее лицо и неистово целовал. Она чувствовала крепость и жар его тела, его ритмичные, эротические движения.
– Сара, я не хотел заходить гак далеко. Я должен прекратить это. Я должен...
Она заставила его замолчать, прикусив его нижнюю губу. Обхватив Стюарта руками, она без стеснения приняла его в свои объятия и почувствовала, как дрожь пробежала и по его телу – он не стал противиться искушению обладать ее жаждущим телом.
Сара извивалась на кровати, стонала как безумная, ощущая движения его языка у себя во рту.
Ее тело и душа хотели более сильных, глубоких, интимных соприкосновений с его плотью. Когда наконец она почувствовала тяжесть его пылающего от жара тела на себе и это произошло, то она неистово вскрикнула от свершения того, в чем она так нуждалась. Он осторожно сдерживал свои движения, она же изогнулась под ним, впившись ногтями ему в спину. Она совершенно ошеломила его накалом желания, и он вскричал, что боится причинить ей боль и уже не может управлять собой.
Сара достаточно много читала и слышала о том, какие ощущения можно при этом испытывать. Но глубина и сила свершившегося настолько потрясли ее, что она вскрикнула, находясь почти в благоговейном страхе, дрожа и чувствуя, что не может пошевелиться, словно ее существо неподвластно ей. К своему ужасу, Сара обнаружила, что плачет, вернее, слезы просто непроизвольно текут у нее из глаз. Она этого и не заметила бы, если бы Стюарт не стал осторожно слизывать слезинки. Он держал ее в своих объятиях, успокаивая и шепча слова благодарности. От этого Сара вдруг почувствовала себя несчастной – ведь ему все происшедшее было знакомо, это только она ощутила себя обновленной, свежей, сильной и, когда они слились воедино, бессмертной. Теперь, уставшая от удовлетворенной страсти, Сара почувствовала неловкость, неуверенность, стыд от своей распущенности. Она хотела отстраниться от Стюарта, но он держал ее слишком крепко. На нее напала апатия, физическое и душевное изнеможение – такого она не чувствовала раньше никогда. Ее неодолимо потянуло ко сну. Она пыталась сопротивляться, силой заставить себя бодрствовать, но не смогла. Последнее, что она увидела, погружаясь в сон, – это лицо Стюарта перед собой. Он целовал ее, но не страстно и жадно, а нежно. Из множества разнообразных чувств, переполнявших ее взбудораженную душу, она отметила ощущение тепла, удовольствия, близости и полного понимания со Стюартом. Все эти ощущения определялись одним завлекающим словом, которого надо было опасаться. Это слово было «любовь».