Кивнув, Лили снова стала смотреть в окно.
Придвинув кресло поближе, Элизабет села и взяла Лили за руку. Руки Элизабет были теплыми, и Лили вдруг почувствовала, что ей холодно, несмотря на одеяло. Да и воздух за окном не был таким уж холодным.
– Вы заслуживаете уважения, Лили, – начала Элизабет . Лили с удивлением посмотрела на нее.
– То, что вы сделали, хорошо и для вас, и для Невиля Хотя я понимаю, что сделать это было нелегко. Вам пришлось от многого отказаться.
– Нет, – возразила Лили, – не так уж трудно отказаться от Ньюбери-Эбби и всего этого. – Она повела вокруг свободной рукой. – Вам этого не понять. Вы рождены для этой жизни, а я выросла в обозе, следующем за армией.
– Я говорила о том, что вы отказались от Невиля, хотя любите его.
– Одной любви недостаточно, – ответила Лили.
– Это верно, моя дорогая, – согласилась Элизабет. Они немного помолчали, прежде чем Элизабет заговорила снова: – Невиль говорит, что вы хотите найти работу.
– Да, – подтвердила Лили. – Я пока не знаю, чем могу заняться, но мне хотелось бы работать. Возможно, миссис Харрис, с которой я приехала из Лиссабона, поможет найти мне что-нибудь подходящее.
– Я могу предложить вам работу, – сказала Элизабет.
– Вы? – Лили с удивлением посмотрела на нее. Элизабет улыбнулась:
– Мне тридцать шесть лет, Лили, а в таком возрасте требуется компаньонка. Я живу одна, и мне следует соблюдать приличия. Мне надо иметь компаньонку не только в доме, но и для того, чтобы она сопровождала меня при выездах. Пять лет со мной жила кузина Харриет, но она выкинула номер, выйдя замуж за приходского священника. И вот уже четыре месяца, как я одна. Я, конечно, рада за нее. Она старше меня, но всегда полагала, что женщина считается неполноценной, если не стремится выйти замуж. И сказать по совести, Лили, она была для меня сущим наказанием. Трудно сыскать двух таких разных женщин как по характеру, так и по темпераменту. Мне нужен кто-то другой. Мне нужна компаньонка. Не могли бы вы стать ею? Вне всякого сомнения, это будет хорошо оплачиваемая работа.
Лили презирала себя за ту радость, которую внезапно почувствовала. Но нет, это невозможно.
– Вы очень добры, – сказала она, – но я не гожусь вам в компаньонки. Примите во внимание мои недостатки: я не умею читать и писать; я не умею рисовать и играть на фортепиано; я не разбираюсь в музыке, театре и во всем остальном. Я не принадлежу к вашему кругу. Если вы находили вашу кузину утомительной, то я для вас очень скоро стану просто невыносимой.
– О, Лили. – Элизабет улыбнулась и пожала Лили руку, которую все еще держала в своей. – Если бы вы знали, какой скучной может быть жизнь светской женщины, вы бы не отвергали так легко мое предложение. Ей приходится постоянно сидеть в душных салонах, поддерживая компанию, участвуя в разговорах. Вы и представить себе не можете, каким глотком свежего ветра вы были для меня эти полторы недели. Вы думаете, что, став моей компаньонкой, вы не сможете поддержать компанию, потому что не знаете тех вещей, которые знаю я. Именно потому, что я их знаю, мне не надо, чтобы кто-то рассказывал мне о них. Но я не знаю тех вещей, которые знаете вы. Нам будет весело вместе. Осмелюсь заметить, что жизнь с вами под одной крышей станет для меня большой радостью. Вы живая и смышленая, хотя и не понимаете этого. Смышленость – очень важное качество. Скажем так: вы будете жить в моем доме в качестве друга, но кое в чем помогать мне, так как вам надо на что-то жить. Что вы на это скажете?