Двенадцатый дом, до которого мы дошли, был охвачен огнем. Из окон первого этажа вырывались клубы оранжевого дыма, и, когда мы подходили к дому, на улицу с грохотом влетела пожарная машина. Дверь дома распахнулась, и оттуда вывалился старик, вопя:
— Помогите! Помогите!
Мы с Тоби бросились ловить двух саламандр, которые выскочили на улицу вместе с ним. Тоби свою поймал, а у меня в руках было две корзины, и я свою упустил. Саламандра струйкой скользнула в ближайший водосток и там пропала. Небось до сих пор гуляет где-то в канализации.
— Я всего-навсего окунал их в воду! — негодующе говорил старик Максвеллу Хайду. — Только и всего!
— Ну, тогда вы получили по заслугам, — сказал Максвелл Хайд. — Надеюсь, ваш дом сгорит дотла. Пошли, мальчики.
Он забрал у меня корзинку для пикника, и мы отправились домой с нашими двадцатью двумя саламандрами. Они были совершенно невесомые. Если бы не приглушенное све-чение, которое они распространяли, и не запах рыбы и горячей лозы, можно было подумать, что корзинки пусты.
Вернувшись домой, Максвелл Хайд направился прямиком в сад.
— Хорошо, что так жарко, — сказал он. — Не было бы счастья, да несчастье помогло. Теперь им не будет холодно в кустах. Ник, скажи им, что они в безопасности, пока остаются в саду.
— А что, если коза?.. — начал Тоби.
— У козы, подозреваю, какие-никакие мозги имеются, — сказал Максвелл Хайд. — Так что она не спалит себе нутро, попытавшись сожрать саламандру.
Коза натянула свою веревку и с интересом наблюдала, как мы мягко опрокинули корзинки набок, открыли крышки и маленькие светящиеся силуэты на цыпочках выбрались наружу, на миг замерли, точно крошечные освещенные статуэтки, а потом вдруг разбежались и попрятались в клумбах. Саламандры очень похожи на ящериц, только у них вся голова и спинка расписаны завитками, состоящими вроде как из светящихся точек. Они действительно очень изящные, как будто очень маленькие призрачные дракончики.
— Не понимаю, как кто-то мог быть жесток к этим тварюшкам! — сказал Тоби, когда мы возвращались обратно в гостиную.
Я не ответил. Я изо всех сил надеялся, что мы перейдем прямиком к третьему пункту их ежевечернего ритуала: по кружке какао — и спать. Все эти ведьмы вымотали меня до крайности.
Первое, что мы увидели в гостиной, была Дора, так и не снявшая своей шляпы. Она сидела на диване, а ее саламандра растянулась у нее на коленях. Она очень отчетливо выделялась на фоне черной атласной юбки. Все ее огненные завитушки мягко пульсировали. Будь это кошка, можно было бы сказать, что она вовсю мурлыкала. Дора подняла голову и взглянула на нас с виноватой, озабоченной улыбкой.