— А я слышала, что клан Кровавая Глазница отказался поддержать Молот Сумерек в недавней атаке на Штормбург, из-за чего оба клана были отброшены от стен крепости. Я слышала, что люди побили вас в честной схватке. Это верно?
— Эт' здесь ни при чем, — пробормотал орк. — У них были лошади.
— Может быть, я мог бы… — начал Кхадгар, пытаясь подняться на ноги.
— Лежать, раб! — взвизгнула Гарона, шмякнув его по голове кулаком, так что он рухнул обратно на пол. — Ты будешь говорить, когда тебя спросят, и не раньше!
Главарь орков воспользовался возможностью, чтобы сделать шаг вперед, но Гарона тотчас же развернулась к нему, и в ее руке блеснул кинжал с длинным клинком, направленный ему в живот. Остальные орки отступили, освобождая место для назревавшей драки.
— Ты, что, оспариваешь мое право собственности? — прорычала Гарона; в ее глазах полыхало пламя, мускулы напряглись, готовясь вогнать кинжал в кожаные доспехи орка.
На мгновение воцарилось молчание. Орк из клана Кровавой Глазницы посмотрел на Гарону, потом на распростертого на полу Кхадгара, потом вновь на Гарону. Фыркнув, он проговорил:
— Найди сначала что-нибудь, из-за чего стоило бы драться, полукровка!
И с этими словами главарь орков отступил назад. Остальные расслабились и цепочкой потянулись прочь из разгромленной гостиной.
Один из его приспешников спросил, выходя из здания:
— И вообще, зачем ей раб-человек?
Кхадгар не расслышал, что ответил главарь. Снаружи донесся возглас подчиненного:
— Тьфу ты, мерзость!
Кхадгар хотел подняться, но Гарона махнула ему, чтобы он оставался на полу.
Гарона подошла к выбитому окну, некоторое время смотрела наружу, а затем вернулась к Кхадгару.
— Кажется, ушли, — сказала она, наконец. — Я боялась, что они вернутся, чтобы свести счеты. Скорее всего, их главаря сегодня ночью вызовут на поединок.
Кхадгар дотронулся до саднящей щеки:
— Я в порядке, спасибо, что спросила.
Гарона покачала головой:
— Ты просто бледнокожий идиот! Если бы я не вмешалась, их главарь убил бы тебя на месте, а потом набросился на меня, увидев, что я не могу тебя приструнить.
Кхадгар глубоко вздохнул:
— Прости. Ты права.
— Конечно, права! — ответила Гарона. — Они не убили тебя до моего возвращения только потому, что думали, что ты что-нибудь спрятал в здании. Они не могли поверить, что ты настолько глуп, чтобы находиться в зоне военных действий, не имея при себе никакого снаряжения.
— Но разве обязательно было бить так сильно? — поморщился Кхадгар.
— Чтобы это выглядело убедительно — да не сказала бы, что это мне понравилось. — Она швырнула ему зайцев. — Вот, сними с них шкуры и вскипяти воду. В кухне еще осталось несколько горшков и пара картофелин.