— Вы... вы уходите, доктор?
— Я иду с Жаном, но. Он мне неприятен, они все мне кажутся мразью, каждый по-своему.
— Подождите, не бросайте нас... Там больные! Да и вообще, вы не дойдете...
Доктор скривился, его круглое, обычно приветливое лицо изменилось вдруг до неузнаваемости. Несколько секунд оно походило на деревянную маску разъяренного африканского божка.
— Мы идем за водой, Алексей Александрович! Вы перепугались, что Белкин взбесился и ринется в лес, а? Нет уж, увольте! У меня больная жена, и я никому больше не позволю отнимать ее долю... Мы идем за водой, пока не вернулся ваш идол, вот. Вам нравится — лижите Нильсу пятки вместе с национальными кадрами на здоровье. Пока его не пристрелили, да-да. Вы что, полагаете, люди бесконечно будут терпеть, пока он собирает по поселку живые трупы? Я предложил вам руку, вы отказались помочь, а ведь. Ведь вместе мы бы могли. Два ствола... затем вы, мальчик, Муслим, он Саше просто в рот смотрит, еще громила этот, молдаванин...
Белкин предлагал мне войти в партию власти. Я не стал спрашивать, который из министерских портфелей мне достанется, я даже не стал спрашивать, где Комаров с Жаном собираются найти воду.
Назревала война.
— Так вы не с нами?
— Вы тоже не с ними, доктор.
— Прекратите демагогию. Я с ними, поскольку. На меня орали утром, но нечем промыть рану.
— Доктор, в лагере вам воду не уступят. Снова начнется драка...
— На сей раз драки не будет, — он снова выдавил зигзагообразную ухмылку; его голова вдруг показалась мне похожей на пустую хэллуиновскую тыкву с пилообразным оскалом. — Драки не будет, хе. Гриша приволок с какой-то дачи карабин и двустволку.
Несмотря на жару, по спине у меня пробежала волна холода.
— Вы будете стрелять... в людей?
— Надеюсь, они откроют огонь первыми, — сухо ответил врач.
КОГДА ОНИ ГОЛОДНЫ
Я надеялся, это точно, но.
В глубине жалкого естества Белкин предполагал, что молдаване первыми стрелять не начнут. Хотя стволы у них в лагере имелись, ведь в прошлый раз Жану заехали по роже прикладом.
Только в прошлый раз Жан выпендривался один, и прикладом его били не шабашники. Там в подсобке жил повар с женой и с ребенком, вполне славянин. Кроме повара, еще три-четыре пары дачников, сотрудники НИИ, которому принадлежал зарастающий бурьяном пионерлагерь, вот. Не вполне дачники, однако. Похоже, они занимались переоборудованием или демонтажом, а под этим соусом вывезли на природу семьи. А строители повелись на оскорбления, естественно.
Наш бритоголовый вождь тоже затаил обиду.
Вообще-то вождем он стал не для всех, с Комаровым они напряженно хранили нейтралитет. Забавно наблюдать, словно не замечали друг друга, вот. Зато с прочими Жан цапался, несмотря.