– Виктория, ты не должна так вести себя, – пристыдила ее Кэмми. – Он ведь не твой муж. И вообще это неприлично.
Тори размышляла, открывать ей правду или нет? Сказать Кэмми, почему она дразнит Гранта? Истинная причина заключалась в том, что, возможно, она влюблена в него. В конечном счете она все же решила не говорить, пока не разберется до конца в своих намерениях.
– Кэмми, ты недавно сказала, что он питает ко мне какие-то чувства. Ты действительно так думаешь?
– Если бы мне пришлось держать пари, я ответила бы утвердительно, хотя не уверена, приведет ли к хорошему такой поворот. Конечно, Сазерленд благородный человек, но что касается интимных отношений, у каждого мужчины свои представления о пределах дозволенного. – Кэмми нервно потерла руки. – Мы с тобой уже обсуждали, что происходит между мужчиной и женщиной: так вот, он... может попытаться совершить что-то подобное с тобой.
Тори задумалась. Значит, тогда в каюте они с Грантом были близки к этому? Она положительно не хотела останавливаться, так как после его ухода чувствовала себя опустошенной. Она поняла, что хочет познать с ним страсть. Но если все, что до сих пор было между ними, ужать до фактов, то получается следующее: она его хочет, он ее – нет.
А Кэмми еще полагает, что он может...
– Ты думаешь, он хочет... – Тори посмотрела по сторонам и понизила голос, – ты думаешь, он хочет вступить со мной в интимные отношения?
– Для этого ты должна быть замужем, – твердо произнесла Кэмми.
Тори подумала, что она с радостью заплатила бы эту цену, только бы Грант закончил то, что они начали.
– Будь осторожна, Тори. Просто помни, любовь и похоть – не одно и то же. Если вы с Сазерлендом спутаете эти вещи, последствия будут печальными для вас обоих.
Тейбл-Маунтин вырисовывалась за Кейптауном наподобие амфитеатра из скал.
«Киверел» плавно скользнул в оживленную гавань, и Грант начал отдавать команды матросам. Виктория стояла боком к нему и следила за всем происходящим; глаза ее блестели от возбуждения.
– Мне казалось, – сказала она, когда Грант освободился, – что вы ведете себя как суровый надсмотрщик. Но теперь я понимаю почему.
Тори видела экипажи других кораблей – люди на них были одеты неопрятно и походили на дикарей. Моряки Гранта выглядели куда достойнее.
– Йен рассказывал, что все стремятся попасть на борт «Киверела», потому что работать здесь почетно.
Опять проклятый Йен!
– Это правда, – подтвердил Грант. – Работать здесь почетно, даже под началом такого сурового надсмотрщика, как я.
Тори улыбнулась, предпочитая думать, что он ее поддразнивает. А там – кто его знает...