В конце концов рвота прекратилась, и мне удалось встать на ноги. Но и тогда прошло много времени, прежде чем мое дыхание успокоилось и дрожь прошла. Лишь бы вернуться в дом Ведьмака. Для одной ночи вполне достаточно.
Но вернуться я не мог. Ведь ребенок оставался в доме Лиззи. Это мне подсказывало чутье. Он – пленник ведьмы, которая способна убить его. Значит, выбора у меня не оставалось. Кто, кроме меня, ему поможет? Нужно пробраться в дом Костлявой Лиззи.
На западе поднималась сильная гроза. Рваные зубчатые облака въедались в небо, растворяя звезды. Очень скоро польет дождь, но полная луна еще не спряталась за тучи, когда я отправился в путь. Я прежде никогда не видел такой огромной луны.
Передо мной бежала моя собственная тень. Она росла и становилась все больше по мере того, как я приближался к дому. В левой руке у меня был посох Ведьмака, я накинул на голову капюшон, и тень больше не принадлежала мне. Она мчалась наперегонки со мной, пока я не достиг дома Костлявой Лиззи.
Я оглянулся, почти ожидая увидеть за спиной Ведьмака. Но его не было. Просто игра света, обман зрения. Ничего не оставалось, кроме как идти дальше, к открытым воротам.
Остановившись у двери, я задумался. Что, если уже слишком поздно и ребенок мертв? А вдруг Лиззи вообще не имеет никакого отношения к его исчезновению и я напрасно подвергаю себя опасности? Мысли текли и текли, но так же, как и там, на берегу реки, мое тело почему-то делало все за меня. Моя левая рука трижды ударила по деревянной двери.
Какое-то время стояла тишина, а затем послышались шаги, и под дверью появилась полоска света.
Когда дверь медленно распахнулась, я отступил назад. К моему облегчению, это была Алиса. Она держала фонарь на уровне глаз, так что половина ее лица была освещена, а другая оставалась в тени.
– Чего тебе? – спросила она злобно.
– Ты прекрасно знаешь, – ответил я. – Отдай мне похищенного ребенка.
– Что за вздор! – зашипела она. – Глупенький, уходи, пока не поздно. Они пошли встречать Мамашу Малкин и вот-вот вернутся.
Вдруг заплакал ребенок, завопил где-то в доме. Тогда я оттолкнул Алису и ворвался внутрь.
В узком коридоре горела лишь одна-единственная свеча, а в комнатах стоял мрак. Мне никогда не приходилось видеть такую свечу: она была сделана из черного воска. Но я все равно схватил ее и бросился на плач.
Дверь открылась легко. В комнате не было никакой мебели. Ребенок лежал на груде соломы и тряпья.
– Как тебя зовут? – спросил я, через силу улыбнувшись, прислонил посох к стене и подошел ближе.
Малыш перестал плакать и вскарабкался на ноги, уставившись на меня своими большими глазенками.