Утро 23 марта. Начались очередные сутки напряженного наступления. Нас «бодрит» достигнутый ночью успех – преодолено серьезное препятствие. Хотя экипажи сильно устали, но расслабляться нельзя, ведь предстоят бои и ближайший – за Хаймашкер…
Мы имели явное преимущество перед противником, скрытно появившись на подступах к его важному тыловому объекту; все внимание которого было нацелено на шоссе, идущее к станции с северо-востока. Батальон же, благодаря маневру, зашел им в тыл.
Итак, внезапность достигнута, а это уже половина успеха. В такой благоприятной ситуации нужно немедля ударить по станции, несмотря на ограниченную из-за тумана видимость.
Решил первоначально атаковать противника в колонне. Преимуществом такого построения была быстрота выхода к Хаймашкеру и возможность выдержать намеченный курс атаки в условиях плохой видимости. Собрав командиров танковых рот и десанта, поставил им задачу, потребовав быстро довести ее до подчиненных. Уже через несколько минут подразделения были готовы к действиям…
Сигнал по радио подан. Атака началась… В командирских заботах я потерял из виду Колю Радина, который тут же «пристроился» на место раненого помощника механика-водителя в экипаже гвардии старшего лейтенанта Михаила Голубева. Знай я об этом раньше, отправил бы его на свое штатное место – в отделение ремонта вооружения. А теперь – поздно. Не останавливать же из-за поступка сорванца колонну батальона. Она уже набрала хорошую скорость…
Быстро проскочили первый километр пути. Между деревьями, что стояли правее дороги, головные экипажи «Эмча» заметили переднюю часть корпуса неприятельской самоходки. В эфире прозвучало предупреждение об опасности, указан район цели. Сомнений не было – засада. Первыми открыли по ней пушечный огонь «Шермана» гвардии младшего лейтенанта Петра Карамышева и гвардии лейтенанта Михаила Чежегова. Три «Артштурма» были подожжены… От захваченного в плен раненого немецкого танкиста стало известно, что экипажи самоходок спали и русские танки появились совершенно неожиданно для них.
В хаймашкерском гарнизоне поднялся переполох. Во дворах домов заметались полуодетые гитлеровцы. Некоторые из них кинулись к противотанковым орудиям, прицепленным к тягачам. Я приказал ротам развернуться в боевой порядок и открыть пушечно-пулеметный огонь. Автоматчики, спешившись, прижались к «своим» машинам. Бронированная лавина ворвалась на улицы станции. Ломая заборы, «Шермана» мчались через огороды, круша гусеницами вражескую технику, расстреливая фашистских солдат и офицеров. Над Хаймашкером катился мощный гул пушечных выстрелов, треск пулеметов и автоматов, рев танковых моторов. Именно о таких атаках говорят, что они подобны неистовому вихрю. Остановить такой стремительный натиск практически невозможно…