– Но где же в это время были Бэйлин с Элвином и остальные люди?
Этот вопрос задала Гвеназет. И тотчас же раздался голос разъяренного Бэйлина:
– Вот-вот, Гвеназет, расспроси-ка его хорошенько. Пусть расскажет при всех, как оказался на этом Богом забытом болоте совершенно один, без всякой охраны. – Старый воин злобно глянул на Мэлгона. – Надеюсь, ты как следует испугался. Мне бы хотелось, чтобы в тот момент у тебя от страха застучали зубы. Может, впредь ты дважды подумаешь, стоит ли в одиночку преследовать противника.
– Как? Вы один отправились вслед за ними? За всеми пятерыми?! – Гвеназет напоминала всполошившуюся курицу.
– Не сделай я этого без промедления, Роддери с сыновьями мог бы сбежать. А уж если бы они добрались до остатков своих войск и соединились с Кинаном, то численно превзошли бы нас. К тому же они, разумеется, лучше знали местность. Так что судьба всей кампании висела в тот миг на волоске. Мне некогда было думать о собственной шкуре.
– Но если бы тебя взяли в плен или убили, то весь поход потерял бы смысл, – зарычал Бэйлин. – Ты не желторотый юнец с круглыми глазами, Мэлгон. Тебе следует постоянно держать подле себя охрану.
– Ах, Боже мой, но я ведь знал, что вы придете ко мне на помощь, – с улыбкой ответил Мэлгон. – Как это было уже не раз.
– Ну так скажи же нам, – прервал их препирательства старейшина Тораук – после того, как ты взял в плен Роддери, согласился он подчиниться и прекратить свои набеги?
– Да, согласился. Он понял, что дальнейшее сопротивление бессмысленно. Ну а после этого оставалось лишь ждать, когда остальные вожди заплатят дань. Люди послушно следуют за тем, кто сильнее, а на сей раз победитель я.
Рианнон едва расслышала последние слова Мэлгона. Перед ее мысленным взором встала ужасная сцена: муж, окруженный пятью яростными, кровожадными вояками, – и от воображаемого зрелища она содрогнулась и оперлась на его руку, словно желая убедиться, что он жив и невредим. Король повернулся к ней, и снова в его взгляде появилась лучезарная радость, так украшавшая это чудесное лицо.
Рианнон как зачарованная смотрела на его блестящие темные волосы, на мелкие морщинки, собиравшиеся вокруг глаз, когда Мэлгон смеялся. Открытый ворот рубахи являл взору широкую, мускулистую грудь, и она сразу вспомнила, с каким блаженством устраивалась на этой груди, словно в теплом, уютном гнезде. Любовный порыв завладел всем ее существом, и она поклялась, что сделает все возможное, чтобы только не надоесть ему.
За столом снова заговорили о походе, но эти разговоры не могли долго занимать внимание королевы. Прямо напротив нее, между Элвином и Гвеназет, сидел смущенный и потерянный Рин, он то и дело оглядывался через плечо. Рианнон проследила за его взглядами и сразу же поняла, что привлекло мальчугана. Любимая собака Мэлгона, Белга, растянулась у очага, подставив соски копошащемуся выводку щенят. Королева искренне посочувствовала Рину. В его возрасте сидеть неподвижно за столом дольше, чем это необходимо для того, чтобы насытиться, – просто истинная пытка. Рианнон пожалела пасынка и потянула Мэлгона за рукав.