Любовная паутина (Росс) - страница 85

Вскоре после свадьбы она открыла, что талант Митча к имитации высоко ценился среди коллег. Сколько вечеров она молча просидела в обеденном зале бейрутского отеля «Коммодор», пока Митч развлекал пресс-корпус, проводя шутливые интервью с известными главами государств! Слишком много, считала она сейчас. В течение первых, таких важных, лет брака лучше проводить больше времени вдвоем.

И все же нельзя не отдать ему должное. Достаточно бывало двух-трех слов, и перед глазами моментально возникала сама Железная леди. К изумлению Эланны, вместо того чтобы рассердиться, Маргарет Тэтчер написала Митчу очаровательное письмо, приглашая его отобедать с ней, когда он будет в следующий раз в Лондоне.

– Знаешь, по-моему, Дон Рэдер был прав, когда говорил, что твое место на сцене, – пробормотала Эланна больше для себя, чем для него.

Уже ступив на лестницу, Митч остановился и сверху вниз посмотрел на нее, искренне удивленный утверждением, которое она пробурчала себе под нос.

– Но, дорогая, – протянул он, легко переходя на манеру сэра Лоуренса Оливье, – я и так на сцене. У нас же совершенно новый век. И телевизионные новости – это самая большая сцена на свете. – Изысканные интонации сэра Лоуренса уступили место мрачному тону Уолтера Кронкайта. – И это так, потому что так оно и есть.

С ним всегда словно в лихорадке. В опьянении. Глаза у Митча невероятно сверкали, что обычно у нее ассоциировалось с любовью в постели. Какой же она была наивной, удивлялась Эланна, вспоминая, как когда-то испытывала удовлетворение, нет, больше, чем удовлетворение, счастье, заняв место второй любви Митча. Потому что работа – новости – всегда была на первом месте. И, наверно, всегда будет.

Переходя к следующему эпизоду своей маленькой пьесы, Митч с размаху открыл дверь ванной. Комнату наполнял мерцающий свет десятка душистых белых свеч. В медной ванне белели пузырьки пушистой пены, а из серебряного ведерка, стоявшего на полу, выглядывала открытая бутылка шампанского. Корзина с темно-красными розами «американская красавица» насыщала влажный воздух ароматом.

Глядя на эту картину, будто перенесенную со страниц любовного романа, Эланна подумала, что в этом весь Митч. Он всегда увлекался широкими жестами. Вроде тех душистых тюльпанов, которые подарил ей в ту далекую первую годовщину их свадьбы.

– Ты никогда не изменишься, правда? – ласково покачала она головой.

– Ты хочешь, чтобы я изменился? – Митч посерьезнел, встретив ее печальный, озабоченный взгляд.

Эланна долго молча размышляла над его вопросом. Что, если бы Митч мог измениться? Что, если бы он меньше тратил себя на эти блистательные жесты и больше задумывался над будничными проблемами? Что, если бы он пожелал оставить работу зарубежного корреспондента, рискующего жизнью в горячих точках, и поселился в шумном доме, наполненном смехом детей, рисующих на обоях в столовой всякую мазню и приносящих домой замызганных котят?