– Этого тебе хватит, чтобы добраться до Земли, Торс Провони, – заверил его фроликсанин.
– Хватит, – в бешенстве прорычал Провони, скрипя зубами, – да и только! Знаю я эти вычисления; возможно, последние несколько дней мне придется провести вообще без еды. А ты беспокоишься о моем сне; Боже мой, если уж ты решил обеспокоиться, беспокойся лучше о моем брюхе.
– Но мы же знаем, что с тобой будет все в порядке.
– Ладно, – бросил Провони. Он вскрыл кубик с пищей, проглотил ее, выпил чашечку редистиллированной воды, передернулся и подумал, не почистить ли ему зубы. «Я весь провонял, – подумал он. – Они придут в ужас. Я буду выглядеть как человек, которого недели на четыре заперли в подводной лодке».
– Они поймут, почему, – отозвался Морго.
– Я хочу принять душ, – сказал Провони.
– Воды недостаточно.
– А ты не можешь… как-нибудь ее сообразить? – Не раз до этого фроликсанин обеспечивал его химическими элементами, нужными ему для создания более сложных веществ. Ясно, что если он был способен делать это, то он мог бы синтезировать и воду… Там, вокруг «Серого динозавра», где он разместился.
– Моей собственной телесной системе тоже недостает воды, – ответил Морго. – Я даже думал немного попросить у тебя.
Провони рассмеялся.
– Что смешного? – спросил фроликсанин.
– Вот мы, тут, между Проксимой и Солнцем, направляемся спасать Землю от владычества тамошней олигархии элитных вождей – и усердно стараемся выклянчить друг у друга кварту-другую воды. Как же мы собираемся спасать Землю, если даже не можем синтезировать воду?
– Позволь, я расскажу тебе одну легенду о Боге, – сказал Морго. – В самом начале он сотворил яйцо – громадное яйцо с неким существом внутри. Бог попытался разбить скорлупу, чтобы выпустить это существо – первое живое существо – наружу. Но Он не смог. Однако созданное Им существо обладало острым клювом, приспособленным для решения именно такой задачи, – и оно пробило себе путь сквозь яичную скорлупу. Отсюда вывод: ныне все живые существа обладают свободой воли.
– Почему?
– Потому что яйцо разбили мы, а не Он.
– Но почему это дает нам свободу воли?
– Потому, черт побери, что мы можем делать то, чего не может Он.
– Ого! – Провони кивнул, а затем ухмыльнулся в восторге от идиомы фроликсанина, подхваченной им, разумеется, у него же самого. Морго знал земные языки лишь в той мере, в какой знал их сам Провони; достаточно приличный шмат английского – хотя и далекий от того, каким владел Кордон, – плюс немного латыни, немецкого и итальянского. Морго мог сказать «до свидания» по-итальянски, и ему это, похоже, нравилось; он всегда заканчивал разговор важным «ciaou». Сам Провони предпочитал говорить «увидимся позже», но фроликсанин, очевидно, считал это несоответствующим языковой норме… и каким-то его собственным стандартам. Это была какая-то служебная идиома, от которой Провони никак не мог избавиться. Это была, как и многое другое в его голове, какая-то мышиная возня: пляшущие обрывки мыслей и представлений, воспоминаний и страхов, которые, очевидно, поселились там навсегда. Фроликсанам было под силу все это рассортировать, и они, судя по всему, так и сделали.