– Но ведь если бы этого не случилось, ты никогда бы на мне не женился! – гордо заявила Грейс.
Чарльз расхохотался.
– Не горячись… Я ведь сразу положил на тебя глаз. Я просто в толк взять не мог, за что ты меня так ненавидишь…
– Никакой ненависти и в помине не было. Я смертельно тебя боялась. Это совсем другое…
Они оба улыбнулись, вспоминая минувшие дни – дни встречи и зарождения их любви. С тех пор, в сущности, ничего не изменилось. Они даже сильнее полюбили друг друга.
Когда они вечером вернулись со званого обеда, Грейс вновь заговорила о своей идее. Это продолжалось несколько недель кряду, и в конце концов Чарльз не выдержал:
– Хорошо, хорошо. Понимаю. Ты хочешь помочь.
Так с чего мы начнем? Пора от слов переходить к делу.
Он сам переговорил с несколькими влиятельными друзьями, с партнерами – жены многих из них живо заинтересовались проектом, а у других обнаружились ценные связи и деловые предложения… И вот уже через два месяца у Грейс было вполне достаточно информации и материалов, и она уже знала, с чего начать. К тому же она серьезно переговорила с психиатром, затем с директором одной из школ… Грейс даже вызвала из приюта Святого Эндрю сестру Евгению, и та снабдила ее адресами людей, жаждущих помогать и не ждущих щедрой платы за свои труды. Грейс необходимы были добровольцы: психологи, учителя, бизнесмены, женщины – и даже те, кто прежде сам был в роли жертвы. Она собиралась сколотить сплоченную команду из всех тех, кто искренне желал быть полезным, и рассказать им про все возможные виды насилия над детьми…
Она зарегистрировала организацию с очень незамысловатым названием «Помогите детям!». Сначала она осуществляла руководство, не выходя из дому, но уже через полгода арендовала офис на Лексингтон-авеню, всего в двух кварталах от дома. К. тому времени в штате состоял уже двадцать один человек – и каждый постоянно общался с группами родителей и учителей, с руководителями всевозможных секций. Грейс была поражена, сколько людей нуждалось в их помощи. Но величайшим событием для Грейс было, когда она впервые провела собеседование сама. Она поведала людям, которых видела впервые в жизни, как истязали ее в детстве, и о том, что никто ничего не видел и не желал видеть, так как все в городке буквально ослеплены были личностью ее отца…
– Может, он был и вправду святой, – со слезами в голосе говорила Грейс, – но, во всяком случае, не со мной и не с мамой…
Она не сказала им, что убила его, спасаясь от гибели, но даже то, что они услышали, глубоко их растрогало. Все, кто разговаривал с ними прежде, рассказывали нечто подобное – кое-кто пережил это сам, кто-то пересказывал истории учеников или пациентов. Всех объединяло одно: горячее желание быть услышанными. Для каждого это было зовом сердца – помогите детям! И они были настроены весьма серьезно.