– Но по крайней мере я жил нормальной жизнью, – сказал он после непродолжительной паузы. – Чего не скажешь про тебя. Ты ведешь себя так, словно весь мир начинается и заканчивается на кончиках твоих пальцев. Или ты просто-напросто боишься реального мира и делаешь все возможное, чтобы держаться подальше от него? Боишься, что любовь лишит тебя могущества, что ты, как Самсон, проснешься однажды утром и обнаружишь на подушке прядь отрезанных волос? А потом вдруг окажется, что ты стал таким же, как и все мы, слабым, немощным и никому, в сущности, не нужным. Это пугает тебя больше всего? А ведь это самая настоящая эмоциональная тупость. Такие люди очень опасны для окружающих, поскольку они выплескивают подсознательные страхи на окружающий их мир.
Увидев ненависть в глазах Ханрахана, Денни с удовлетворением отметил, что попал в самую точку. Однако это удовлетворение тут же сменилось неприятным чувством дискомфорта.
– Если говорить честно, Майкл, – процедил сквозь зубы Ханрахан, – то сейчас это уже не имеет абсолютно никакого значения.
– Нет, Брендан, имеет, – упрямо возразил Денни. – Скажи мне, пожалуйста, как ты думаешь, нас могут схватить и потащить в суд? Всех нас? Или это все лишь глупое предположение, не заслуживающее никакого внимания?
– Я думаю, что сегодня найдется немало людей, которые страстно желают увидеть тебя на скамье подсудимых.
– Ну и кто эти люди? Я провел немало лет за высокими ватиканскими стенами, страшно опасаясь попасть в их руки. Но больше всего я боялся не их, а тебя. А теперь скажи мне, что они могут сделать мне? Лишить жалких остатков моей ничтожной жизни?
Ханрахан нервно заерзал на стуле.
– Я не стал бы слишком низко оценивать остатки твоей жизни, Майкл. В конце концов, дело вовсе не в этом. Ты просто вспомни, что случилось с несчастным Артуро Валеной и со всеми остальными.
Денни окинул взглядом комнату и подумал, что сейчас она кажется более маленькой и жалкой, чем прежде. Он не мог поверить, что сам легкомысленно согласился перебраться в эту затхлую конуру и добровольно принял на себя роль заложника.
– Да, это ужасный конец, – сказал он, – но не менее ужасно коротать дни свои в ожидании смерти. Сама жизнь является главной причиной человеческого страха. Если человек боится стука в дверь или когда кто-то подходит к нему слишком близко, значит, он уже фактически начал умирать.
Ханрахан закрыл глаза, притворившись, что не слушает собеседника.
– Скажи мне откровенно, Брендан, ты вообще веришь во что-нибудь?
– Я верю в то, что окружающий меня мир должен быть приведен в определенный порядок, в то, что его надо избавить от людей, безрассудно его разрушающих.