– Это, сударь, за какие же заслуги?
Архаров не то чтобы смутился - а почему-то никакого приличного слова на ум не взошло, одно лишь неприличное.
Очевидно, она догадалась.
И очень ей не понравилось его лицо в тот миг, когда он вручал браслеты. Было в том лице нечто безнадежное, обреченность непонятная, даже тоска - коли Дуньке не померещилось. А, статочно, и не померещилось. А острой бритвочкой наяву резануло.
– Забирай свои браслеты, сударь, другой подаришь, - решительно заявила Дунька и положила их на торчащий край ступеньки.
– Нельзя же так. Это тебе, сама знаешь за что…
– Не возьму.
– Дуня, тут ты неправа, нельзя же без подарка… - Архаров попытался разумно и приличными словами объяснить, что женская услуга требует вознаграждения, как и всякая иная, но Дунька встала на дыбы. И такой вопрос задала, на какой ответа не существует в природе:
– А с чего ты, сударик, решил, будто девушка не может с тобой лечь без всякого подарка? Просто так? Не чтоб из тебя браслеты выманить, а - так?
– Дуня…
– Я двадцать лет как Дуня! Вот мне двадцать, тебе - тридцать два, я знаю, Марфа сказывала. Так я тебя вдвое умнее. Ты вот не знаешь, что можно прийти к кавалеру просто так, просто так, а я, вишь, знаю!
– Что значит просто так? - насупившись, спросил он. Она почувствовала каменную стенку, прошибить которую невозможно, и все же не утерпела, ринулась в бой.
– Потому, что захотелось прийти!
– Нет, это ты потому, что я вас тогда на фуре в госпиталь отправил… я же понял… Возьми браслеты, Дуня. По-хорошему.
– Не то ты понял! - Дунька устремилась к нему и ухватила за плечи, даже встряхнула. - Ну с чего ты, сударь, решил, будто с тобой можно только за деньги?!
– Не деньги же, браслеты… - пробормотал Архаров, чувствуя, что Дунька просто не желает его понимать. Были же неписаные правила отношений между мужчиной и женщиной, он их просто соблюдал, весьма удобные правила, вот разве что стоимость браслетов его смущала - может, по теперешним Дунькиным понятиям следовало бы сделать подарок подороже?
– А ну, сударик, погляди мне в глаза! - вдруг потребовала она.
Сроду Архаров не глядел в глаза женщине, с которой имел амурно-денежные отношения. А вот пришлось. И взгляд вышел тоскливый и очень недолгий.
– А Марфа-то права, - произнесла Дунька. - Крепко тебя та французенка подцепила.
– Какая еще француженка?
– Та, которой ты деньги на обзаведение дал. У нее модная лавка на Ильинке.
Архаров стряхнул с себя Дунькины руки, сунул браслеты в карман и попытался было гордо и безгласно уйти. Но она не дала.
– Вот почему тебе нужно, чтобы за деньги!… Хитрый, сударь! Для нее себя бережешь? Ну так и напрасно! У нее другой есть!