Хельги промолчал.
Ночью ему плохо спалось на мягкой траве возле костра. Время от времени он приоткрывал глаза и видел Гиссура, лежавшего неподалеку. Тот тоже спал скверно – то и дело вскидывался на локте, прислушиваясь к шорохам ночи. Навряд ли этот человек когда-нибудь боялся врага. Но против троллей, рыскающих во тьме, требовалось мужество древнего Хегни, чьим именем Хельги назвал себя накануне. А тот Хегни был способен смеяться, когда у него у живого вытаскивали сердце из груди.
Что поделаешь, Хельги тоже покрывался испариной, и внутри начинало противно урчать, стоило вообразить всадниц-ведьм верхом на ощеренных волках, со змеями вместо удил… Как выдержать, когда схватят за горло, вонзят когти в живот?.. Однако увидеть Линсетр горящим было страшней…
Хельги проснулся оттого, что кто-то вырвал у него из-под ладони ножны с мечом. Дернувшись спросонья, Хельги схватил рукой воздух, потом сел, продирая глаза. Он увидел свой меч в руках у одного из воинов: тот не торопясь осмотрел простое железное лезвие, потом приторочил ножны к седлу.
– Отдай!.. – сказал Хельги хрипло. Ему ответил сам Гиссур:
– Отдаст, когда приедем. А если заслужишь, подарим другой, получше.
Это можно было понять двояко. То ли пообещали награду, то ли пригрозили убить. Стало быть, он умрет безоружным, и Один задумается, пускать такого в Вальхаллу или не пускать!..
– Долго еще ехать? – спросил Гиссур.
– Ты увидишь Линсетр нынче после полудня, – пообещал ему Хельги. – А если не будешь устраивать привала, то и пораньше.
Гиссур стиснул кулак, поросший короткими темными волосами.
– Не нравится мне все это, парень! Другие люди рассказывали, что дорога гораздо короче!
Хельги впервые огрызнулся:
– Эйрик живет у самого моря, потому что там удобная бухта. А если тебе не нравится, как мы едем, звал бы в провожатые тех других людей, не меня. Я ведь не напрашивался!
– Не перечь мне, щенок, не то останешься без зубов, – посоветовал Гиссур. – Мы теперь и без тебя не проедем мимо Линсетра. Будешь много болтать, привяжу тебя к дереву и оставлю здесь троллям, и пусть Эйрик или кто еще там разыскивает тебя, если у него скоро не прибавится иных хлопот!..
Хельги на это смолчал, но про себя подумал, что за ночь духи мыса не прибавили Гиссуру уверенности в себе.
…Он издали наметил себе эту прогалину, и во рту пересохло, а сердце заколотилось у горла. Последний, непоправимый шаг всегда труднее других.
Буланка шла по-прежнему неторопливо, и Хельги не трогал поводьев. Лишь возле крайнего дерева он вдруг ударил ее пятками, и лошадь скакнула, вынося его на открытое место.