Эрнесто вздохнул.
– Как вы меня задолбали! Устал уже объяснять – ничего я не напутал, дал ей хороший товар, да и оставалось у нее столько, что этим не передознешься!
– Но она же умерла! – я скрестила руки на груди и выставила ногу вперед, изображая богатую капризную стерву.
– Повторяю в сотый раз, – Эрнесто положил руку на живот. Бурчание я слышала даже в двух метрах от несчастного. – Кристина брала грамм раз в неделю. Ей муж денег не давал. Она отбирала у прислуги часть того, что экономке выделялось на хозяйство. Понемногу. Иначе Леонид Аркадьевич бы заметил. Граммом передознуться нельзя, даже если она его одной ноздрей за раз втянула! Ясно?
– Может, она хотела покончить с собой и набирала нужную дозу? – высказала я идиотское предположение.
– Она без дорожки встать не могла, – Эрнесто воззрился на меня, как бык на пикадора, – чего она там собирала? Вы ее нос видели? Почти как у вас! Еще краснее и опухший весь. Сразу видно – конченая марафетчица!
Я непроизвольно прикрыла нос ладонью.
– Это не то, что вы думаете!
– Еще скажите, вам его какая-нибудь ревнивая баба расквасила, – саркастически усмехнулся Эрнесто. – Мне-то все равно, но не терплю лицемерия.
– Ну не знаю! – я всплеснула руками. – Тогда отчего же умерла Гаврилова?
– А мне это откуда известно? – четко и с расстановкой ответил Эрнесто. – Вам сколько?
– Грамма хватит! – жалко выкидывать деньги на дрянь, которую брошу в мусорный бак, как только выйду.
– Держите, – Эрнесто полез в ящик стола и достал оттуда малюсенький узелок. Никаких колбочек на цепочке, как в фильмах показывают. Порошок в куске полиэтилена. – Семьдесят пять баксов. Постоянным клиентам скидка – по пятьдесят. Надумаете, приходите еще.
Удивительно, что он мне рекламного буклета не дал!
Положив в карман опасную покупку, я вышла на улицу. Жуть.
– Женщина, можно вас на секунду? – раздался над ухом вежливый мужской голос.
Я обернулась и чуть не вскрикнула. Передо мной стоял милиционер. Блин! Как мне не везет! Сейчас меня арестуют и посадят за хранение наркотиков! Покрывшись холодной испариной, я таращилась на служителя порядка как кролик на удава не в силах произнести ни слова. Он тоже молчал, мне показалось, что в глубине его пронзительных серых глаз мелькнуло подозрение. Ему все известно…
– Вы не могли бы нас с женой сфотографировать? – страж порядка улыбнулся и протянул мне "мыльницу".
– Фу-у-х… – вырвался у меня вздох облегчения. – С радостью!
– Только смотрите, чтобы вход в музей было видно. Достоевский здесь жил как-никак! Где еще такое увидишь?
Много где. В Баден-Бадене, Твери, Омске, где великий писатель был на каторге вместе с уголовными преступниками. В Санкт-Петербурге его квартира находится как раз здесь, в Кузнечном переулке, дом пять дробь два. Мне мгновенно стало весело и хорошо. Так здорово, что простой милиционер любит Федора Михайловича, что он пришел с женой в его музей и ко мне обратился только за тем, чтобы сфотографироваться! Дай бог Федору Михайловичу здоровья!