– Лежи, – раздался у моего уха тихий женский голос. – Тебе нельзя двигаться.
Я ощутил у себя на щеке прикосновение холодных пальцев.
– Спи… спи. Агла защитит тебя. Агла исцелит тебя.
Ее голос гипнотизировал меня. Я закрыл глаза и погрузился в забытье, инстинктивно чувствуя себя в полной безопасности рядом со своей неведомой защитницей.
Впоследствии я узнал, что находился без сознания почти двое суток. Снова открыв глаза, я обнаружил, что лежу на войлочной подстилке у стены юрты. Сквозь круглое отверстие посредине крыши в помещение струился дневной свет. Тело болело, но после нескольких неудачных попыток я сумел все же приподнять голову и осмотреть раны, которые, как я и предполагал, оказались глубокими, но не смертельными. К моему удивлению, большая их часть уже начала зарубцовываться. Можно было надеяться, что уже через несколько дней на их месте останутся только шрамы, да и те со временем исчезнут. В юрте стоял характерный запах кислого молока и человеческого пота. Монголы, как и почти все степные народы, не жаловали горячую воду.
Кожаная занавеска откинулась в сторону, и на пороге появилась молодая женщина. Я не поверил собственным глазам. Передо мной стояла живая Арета. Как и у большинства монгольских женщин, у нее была обветренная, загорелая почти дочерна кожа и черные, неровно постриженные волосы. Она носила длинную юбку и свободную блузу, наподобие тех, что можно увидеть в фильмах о Диком Западе. Ожерелье из раковин и костей животных болталось на ее шее; к широкому кожаному поясу, обхватывавшему ее тонкую талию, прикреплялись многочисленные мешочки с травами и разнообразные амулеты.
Но я не мог ошибиться. С первого взгляда я узнал это божественно прекрасное лицо, блестящие темные волосы и бездонные серые глаза.
– Арета, – прошептал я, не зная, что и подумать. – Ты здесь, ты жива?
Она опустила за собой кожаную занавеску и несколько секунд молча смотрела на меня.
– Вот вы и вернулись к нам, – произнесла она голосом Ареты.
– Это ты вернулась ко мне, – возразил я, – сумев пройти через бездну времени, победив саму смерть.
Она слегка нахмурилась и тыльной стороной прохладной ладони прикоснулась к моему лбу.
– Лихорадка прекратилась, – заметила она, – но я не могу понять ваших слов.
– Ты Арета! Я знал тебя в другом времени, в другой стране, далеко отсюда…
– Мое имя Агла, – поправила она меня. – Такое же имя носила моя мать, а до нее моя бабка. Это имя знахаря, хотя некоторые варвары и думают, что я колдунья.
Я бессильно откинулся на лежавшую у меня под головой охапку соломы.