— Я приехал сегодня поездом на Киевский вокзал…
— Напрасно ты пытаешься нам рассказывать эти басни. У нас твоя девушка. Наверняка она не знает о твоем сегодняшнем приезде.
„Понты для приезжих“, — подумал Прикуп.
Он вспомнил, как, перед тем как выйти из дому, давал указания Лерочке:
— Все чеки и записную книжку выложи из сумочки. Если вдруг тормознут менты, знай: мы приехали сегодня днем. Поезд „Одесса — Москва“. Вагон девятый. Билеты выбросили.
Но через десять минут перед ним легло на стол содержимое Лерочкиной сумки. Здесь были и чеки, и записная книжка. Но он твердо продолжал стоять на своем и отказывался отвечать на вопросы, несмотря на изощренные нападки восьми оперуполномоченных.
Он сидел в камере, когда открылось окошко в центре двери. Тося поднял голову и увидел в нем лицо своего недавнего потерпевшего. „Все-таки из-за него“, — подумал он.
На допросе у следователя он предложил:
— Я дам полный возврат терпиле. И столько же — тебе. И давай закончим все это.
На что следователь ответил:
— Я вижу, ты неплохой парень. Если бы это зависело от меня, мне было бы достаточно и пятой части того, что ты предлагаешь. Но ты где-то перешел дорогу „Петрам“, а против них никто из нас не пойдет.
— Это какая-то ошибка. Каким „Петрам“? Меня перепутали. Я никому не переходил дороги.
Тося отказывался от показаний и от всего того, что ему вменяли. Его перевели в КПЗ, Лерочку выпустили.
Через три дня прокурор дал санкцию на содержание до суда в следственном изоляторе. Его перевезли в Бутырку.
Как только за спиной закрылись двери, он очутился в огромном сводчатом зале. Сбоку услышал французскую речь. Повернувшись, увидел роскошных женщин в шубах и сапогах на тонких высоких каблуках. Наверное, с ними были мужчины, но он их не заметил. Поразили лишь женщины, которые разглядывали старинную постройку. Пройдя через множество различных помещений, таких, как парикмахерская, душевая, камера хранения, бельевая и другие, оказался в камере, рассчитанной на тридцать семь человек, однако в ней находилось более пятидесяти.
На нем был голубой в синюю точку костюм, темносиний американский батник и высокие красивые сапоги. Его коротко остригли, но эта прическа, как ни странно, больше прежней была к лицу Тосе. В руках он держал черную скатку.
Он очень выделялся среди тех пятерых парней, с которыми переступил порог камеры. После знакомства с некоторыми ее обитателями не прошло и пары часов, как ему предложили стать членом первой семьи. Она состояла из девяти человек. Все они были очень разные и имели различные статьи Уголовного кодекса. Но одно было в них общее — это острый, живой ум.