Таллинн был почти так же красив и уютен, как два с половиной десятилетия назад, когда ленинградский школьник Володя Виноградов впервые приехал сюда на автобусную экскурсию. Проходя мимо башен и зубчатых стен Старого города, узнавая неповторимые силуэты шпилей, горбатые переплетения улочек и бесчисленные кафе, Владимир Александрович никак не мог заставить себя относиться к Таллинну как к столице иностранного государства.
Некогда Виноградов пришел к выводу, что для большей части граждан бывшего СССР характерен особый вид ностальгии — ностальгия по утраченным национальным окраинам.
Элегантная Прибалтика… Солнечное Закавказье…
Россияне ведь любили их и гордились красотами этих краев не меньше, чем родной Новгородчиной, Северным морским путем или байкальскими сопками. Это было — свое, неотъемлемая малая часть пусть порочной, но могущественной и славной Империи.
Держава… Неужели все в прошлом?
Впрочем, Владимир Александрович прекрасно понимал и тех, кто придерживался совершенно противоположной точки зрения. Но все-таки трудно и очень не хочется возвращать владельцу то, что взяли у него задолго до твоего рождения и чем сам-то ты всю жизнь пользовался, казалось бы, на вполне законных основаниях.
Неожиданно вспомнились события прошедшего дня: автобус, затемно стартовавший от Обводного, российско-эстонская граница…
В последний раз перед нынешней поездкой Виноградов пересекал ее в девяносто втором, уже после кровавых событий в Приднестровье. Той осенью национально-экономическое напряжение на русскоязычном промышленном северо-востоке Эстонии, казалось, достигло пика, и кое-кто даже начал активно готовить самопровозглашение Нарвской республики.
Тогда Владимир Александрович еще носил погоны капитана милиции. Помнится, ему даже не дали толком прийти в себя — вызов по каналу экстренной связи, за день оформленные в Управлении кадров отпускные документы, паспорт с чужой фамилией и пропиской…
В конце концов все закончилось благополучно — и для страны, и лично для Виноградова, но эти был далеко не самый спокойный «отпуск» в его жизни.
И теперь, спустя почти пять лет, он с любопытством разглядывал нависающие над пограничной рекой угрюмые очертания цитаделей — Ивангородской и Нарвской.
Контрольно-пропускной пункт у моста был оборудован вполне профессионально. Европейский стандарт помещений, аппаратура таможни и девушка-пограничник в застекленной будочке: досмотр, декларации, штампы…
Но торжественной и деловой строгости, которой обычно отличаются подобного рода процедуры, все равно не получалось. Какая-то нарочитость была во всем, какая-то карикатурность…