Перелини прекрасно понимал местных тихонь – мужиков, безропотно подчиняющихся бабам...
А вот солдат оставшейся верной командору армии бывший старший пилот не понимал. В орде зрел новый раскол, и только нежданно-негаданно проявившийся талант Пи Кархулаанен еще сдерживал его наступление.
Немногочисленные ученые, нашедшиеся в разношерстной банде де Кастро, еще только начинали разбираться в хитросплетениях мифов и верований туземцев, а Сударыни Слова уже начали свою пропаганду. И, что самое интересное, их охотно слушали. Впрочем, ничего удивительного в этом нет. Каждому человеку хотелось куда-нибудь наконец-таки прийти. Не свалиться с неба в чужой Ад, не колонизировать этот неприветливый мир, не бороться за... да за что угодно – жратву, место под Антаресом, мировое господства... А прийти!
Все пути ведут к себе.
Лучший путь – дорога домой.
Быть может, солдаты пытались обрести новый дом взамен утраченного, а Сударыни им в этом активно помогали. Единственное – наемники так и не приняли главенство женщин...
И этому Перелини тоже не был рад. Не понимал, почему командор не запрещает бабской агитации. Почему ученые-собиратели туземных сказок были полностью освобождены от других работ, и, наконец, почему де Кастро попросту не захватил Город – средоточие туземной власти, не выселил женщин в тонущий в ливнях злой лес, а упорно строит свою Цитадель – Форт-Пи.
Если бы лейтенант-губернатор задумался, если бы его разум был приспособлен к аналитическому анализу, он легко «вычислил» бы причины поступков командира. И уж конечно – глубинные основы участившихся припадков гнева дома Бартоломео.
А Бартоломео Эстер де Кастро, командор, потомок целой армады командоров, вынужден был ждать сведений о Гурл-Хи и изнывал от скуки. И черной завистью завидовал всем, кто находил в себе силы отправиться в поход. Как, например, Джакомо Элсод.
– И все же стремительное поумнение Элсода весьма подозрительно, – прошипел командор, как всегда непредсказуемо меняя тему разговора. – Не может ли это быть простенькой дезинформацией, чтобы отвлечь нас от чего-то другого. Возможно, очень и очень важного? Только от чего?
– Ты и мысли не допускаешь, что Элсод мог и не быть таким кретином, за какого себя выдавал? – все-таки Танкелевича что-то удерживало от полного разоблачения Каутина. – Ведь и Сыртова что-то в нем нашла...
– Подобное притягивается подобным, – ухмыльнулся командор. – Нет! Скорее уж Желссон что-то замышляет... Есть идеи?
Формально вопрос был задан всем сразу, но почти каждый из находившихся в новом «тронном зале» де Кастро и не пытался отвечать. Де Кастро разговаривал с Танкелевичем.