* * *
Костюков пришел утром. За окном угадывалось серое небо. День будет без солнца.
– Только что позвонил Хамза, – сообщил Костюков. – Аносов Петр Аркадьевич. Работает в ИТАР-ТАСС. Восемь месяцев назад получил разрешение на ношение газового пистолета. Тогда же им был приобретен пистолет. Оружие носит в плечевой кобуре. В настоящее время пистолет у него дома. Он действительно подарил своему знакомому Юрию Шалыгину рубашку, бывшую в употреблении. Материал – хлопок. Цвет – синий, имеются продольные полосы голубого цвета. Из отличительных особенностей рубашки, по словам хозяина – пуговица на правом рукаве по своей конфигурации и оттенку отличается от остальных. Еще вопросы есть?
– Нет, – сказал Анатолий. – Все совпадает. И даже пуговицу эту перешитую я видел.
– Теперь про Шалыгина можно забыть?
– Не забыть, а не уделять ему повышенного внимания, – поправил Китайгородцев. – Что там слышно? Лыжник так и не вернулся?
– Нет.
– Твои ребята готовы?
– Готовы.
Анатолий посмотрел за окно. Уже светло, можно начинать.
– Тогда – вперед, – вздохнул он. – Максимум осторожности! И все время будь на связи.
Потом лично проводил своих товарищей до ворот. Сразу за ними начинался лыжный след – тот тянулся вдоль забора и пропадал где-то меж деревьев. Вчера тапаевский охранник обогнул территорию поместья, вышел где-то на противоположной стороне – там, где совсем недавно обнаружился вырытый кем-то лаз, – и от лаза он должен был уйти в лес, по направлению к проселку.
Богданов, когда его увидел Китайгородцев, выглядел неважно.
– Проблемы? – спросил телохранитель.
– Я вчера поздно вечером разговаривал с Тапаевым. Рассказал про Сергея.
– Ну, и как шеф?
– Выматерил меня. Обидно, Толик! Он пьяный был. Пьяный и я могу ругаться. Но я же себе не позволяю!
– Брось, не обижайся на него, – посоветовал Китайгородцев.
– Я уйду от него.
– Вот и правильно.
– Нет, ты сам посуди! Мне от него никакой особенной благодарности не надо, конечно. Но я ему все-таки не чужой человек!
– Это ты про тот случай, когда тебе предлагали устроить Тапаеву веселую жизнь?
– Именно! Я ему, можно сказать, жизнь спас. А он теперь на меня – матом.
– Может, он расстроился?
– Из-за Сереги? Это – вряд ли. Что ему Серега?
– Из-за сына.
– А, из-за прибабаханного этого? Да запрос то, Толик. Тут у кого хочешь крыша поедет. Расстроился он, ясное дело… Слушай, я вчера в гостевой дом этому пацану и его матери ужин приносил. Ну, ты бы на него посмотрел! В колпаке таком идиотском и ночной пижаме… Совершенно дурацкий вид. А знаешь, кстати, почему он папашу назвал летчиком?