Папа безжалостно пнул его ногой в бок.
– Она там, - торопливо забормотал бандит, - она вся в целости, за Горячей скалой, знаешь ее?
Папа не ответил и пошел к Голландцу. И задал ему тот же вопрос.
Голландец молча смотрел в черное небо, будто ничего не слышал.
Папа передернул затвор ружья и ткнул его стволом в лоб.
Голландец нервно замигал глазами, но опять не ответил.
– Ты, сволочь, - спокойно сказал папа, - хотел посадить моих детей на сковородку. Я с тобой этого делать не буду - сковородку поганить не хочу. Но могу обидеться и последнего патрона не пожалею.
– За Горячей скалой, - сквозь зубы и бороду процедил Голландец.
Папа вернулся к костру. Там уже сидели в обнимку мама с Алешкой. Алешка рассказывал ей про револьвер. Оказывается, ему подарил его матрос с лесовоза «Эдит Пиаф». Он сказал, что сейчас в море полно пиратов, и такому маленькому мальчику нужно надежное средство защиты. Правда, револьвер хоть и был как настоящий, но заряжен холостыми патронами. Да ведь бандиты этого не знали. И хорошо, что Алешка так старательно прятал его от родителей - наверняка бы отобрали у ребенка опасную игрушку. И хорошо, что он передумал отдать его мне, когда я садился на плот. Неизвестно, чем бы тогда закончилась схватка с бандитами.
Папа дослушал его рассказ, отдал маме ружье и сказал: «Приглядывай за ними», а сам взял ихнюю берданку и пошел на берег.
Вернулся он скоро и сказал:
– Собирайтесь. Выходим в море. На трофейном судне.
– А с ними что? - спросила мама про бандитов.
– Утопим, - сказал Алешка спокойно. - Без них будет лучше.
– Оставим здесь, в хижине, - решил папа. - Потом их участковый заберет.
– Еще чего! - возмутился Алешка. - В хижине! Я для них, что ли, все руки исколол?…
Сборы были недолги. Собирать-то особенно нечего. Поломанная сковородка, кастрюля да топор.
Папа отстегнул ремень с берданки и содрал веревки с двери. Перегнал бандитов в хижину, из которой Алешка мстительно выкинул весь лапник, и связал им ноги.
– Эй, мужик, - сказал папе Голландец из темноты хижины, - а ты жестокий…
– Я обидчивый, - передразнил его папа.
– Оставляешь нас здесь на погибель…
– Ах, как жаль, - сказал папа.
– Право, я буду сожалеть об этом всю жизнь, - добавила мама.
– А я - нет, - непримиримо отрезал Алешка.
И папа брезгливо швырнул в хижину грязное черное одеяло. Потом закатал в брезент нехитрое семейное имущество, загасил костер и повел маму и Алешку на берег, где стояла бандитская моторка. Которую Филин угнал в Поселке. И замазал название смолой.
Быстро погрузились. Папа оттолкнулся от берега, рванул заводной шнур, мотор взревел, и лодка, послушно сделав разворот, легла курсом на Горячую скалу.