Пальцы Данте судорожно вцепились в револьвер Оуэнса, и он с перехватившей дыхание неотвратимостью понял, что с радостью застрелил бы всякого, по чьей вине мог бы погаснуть свет в глазах Глорианы.
– Почему? – спросил он, ограничиваясь всего одним словом, чтобы не выставить себя вспыльчивым глупцом.
– Я просто передумала, только и всего.
Нет, тут что-то не так. Женщина, стремившаяся сюда так горячо, теперь поникла, как редкий цветок, пересаженный в новый сад, где недостаточно влаги, чтобы питать его корни. Цветы обладают замечательной энергией восстановления, но мудрый садовник сто раз подумает, прежде чем решится на такое. Крохотный глоток может заставить цветок поднять свою благоухающую головку и подняться во весь рост, тогда как обилие воды может утопить его.
Данте понимал, что настроение Глорианы было необходимо поднять. Но как ни странно, только подлил масла в огонь:
– Значит, Оуэне был прав. Мне не следовало доверять деловые заботы женщине.
Глориана вскинула голову. Глаза ее засверкали, но на этот раз от возмущения. Она протянула руку к сумке на поясе и выхватила из нее сложенный документ, который тут же скомкала, швырнула на землю и втоптала в грязь.
– Я отлично справилась с делами, если хочешь знать. Эти куриные мозги здесь, в Холбруке, решительно все перепутали.
Данте нагнулся и подобрал документ. Это был не совсем пергамент, хотя на гладкой поверхности листа был виден какой-то своеобразный печатный текст, и было очевидно, что документ следовало читать как обычный пергамент. Он потер его между большим и указательным пальцами, пробуя, насколько скользким был неведомый ему материал, и вслушиваясь в его мягкий шелест. Ему доводилось слышать, что такой материал был с одобрением принят писателями и учеными – они назвали его бумагой и говорили, что данное изобретение, сделанное из дерева и тряпок, а не из шкур животных, делает письмо общедоступным. Документ, который он держал в руке, не имел ничего общего ни с деревом, ни с тряпкой, но не был похож на пергамент. Наконец-то он увидел бумагу своими глазами!
Револьверы. Стекло. Бумага. Сокровища настолько обычные, что люди позволяют себе стрелять не целясь, разбивать вдребезги стекло, не задумываясь о его редкости, втаптывать написанное в грязь, не поделившись им с другими. Эта бумага в руке Данте была ощутимым свидетельством времени и места, к которым он не имел отношения. Его рука никогда не должна была почувствовать ни прикосновения этой бумаги, ни рукоятки кольта. Ди зашвырнул его далеко-далеко в будущее, полное таких разных чудес, вместить которые его мозг был не в силах.