«Светильнику веры отцу Иоанну Кронштадтскому по поводу нападок жидовских газет»
Маститый пастырь православный,
Забрызган скверною лжецов,
Толпы завистников злонравной,
Слепых безумных гордецов…
Каково? Почти Пушкин. А потом наша любимая православная церковь канонизировала заведомого и уличённого мошенника. И сегодня церковь всех каяться призывает, а собственные грехи признавать не спешит…
— Хватит, — перебил разошедшегося эксперта Никанор Павлович. — Поговорили — и будет. Не знаю, как ты, а я человек православный и святого Иоанна Кронштадтского почитаю. Но сейчас нам надо решить, что делать дальше. Образа, значит, поддельные…
— Во всяком случае, это не семнадцатый век. И в отношении девятнадцатого века я в некотором сомнении. Работа — не придерёшься, но уж больно свежа краска. Тут нужны лабораторные исследования.
— Да вы что, совсем оборзели?! - взревел Никола. — Сами говорили, что доски старые, а теперь и от этого отказываетесь?
— Старые доски достать — не проблема. По деревням и сейчас полно изб, срубленных в позапрошлом веке. Разбирай любую и пили, сколько душе угодно. Вот живописную школу подделать труднее. Так что, если это новодел нашего времени, то новодел редкостный, и мне бы очень хотелось потолковать с мастером, который такое малюет. И я вам, молодой человек, посоветовал бы не вертеться, как чёрт на сковородке, а честно рассказать, где вы раздобыли подобный иконостас и каково его происхождение.
— Я вам всё рассказал! — огрызнулся Николка. — А не верите, что образа настоящие, то я не навязываюсь. Найду, кому продать и без вас.
— Стоять! — негромко произнёс Никанор Павлович, — Ты что, думаешь так просто развернуться и уйти? Не выйдет, мой милый. Мы ещё с тобой не в расчёте. Ты обещал семь икон семнадцатого века. Где они?
— Я с вас за них ни копейки не получил.
— А это ничего не значит. Есть такая экономическая категория — недополученная прибыль. Семь икон, каждая в среднем по триста тысяч…
— Скока?… Вы мне за первую икону всего сорок пять тысяч дали!
— Сколько ты получил, пусть тебя и волнует. Для меня важно, сколько они по факту стоят.
— Ах вот как?! Ну всё, больше вы у меня ни хрена не получите!
Никола встал, чтобы забрать свои доски и навсегда уйти от этих кидал, которые так бессовестно обобрали его, но в приоткрытую дверь скользнул ещё один человек, прежде Николой не замеченный, и через секунду Николка стоял с заломленными руками и мог только бессильно шипеть сквозь зубы.
— Никанор! — предупреждающе подал голос эксперт. — Ты помнишь, что я пацифист? В моём доме никакого насилия!