Кайса побелела, часто задышала. Околоточный, полагая, что его миссия вестника несчастья выполнена, попятился к дверям, боясь узреть истерику испуганной, загнанной в угол женщины. Напоследок он произнес:
– Мне бы того, за труды-с…
Прислуга, стоявшая тут же подле околоточного, сунула ему хозяйский рубль и поспешила затворить за ним дверь, после чего бросилась помогать Кайсе, которая была ни жива ни мертва от услышанного. Боль от потери и страх за свою жизнь парализовали ее сознание, в первые мгновения она даже плакать не могла. За окном как ни в чем не бывало сияло солнце, но в глазах Кайсы все потемнело.
Прошла неделя. Кайса Byори не выходила из дому, все лежала и смотрела в потолок, проклиная судьбу, которая поманила счастьем, да тут же и отняла. Ходившая за провизией служанка, отдуваясь и раскутывая платок, рассказывала, что еврей-бакалейщик не прочь купить дом Кайсы и назвал цену.
– Вот еще! – вскричала Кайса. – Это же грабеж! Точно задаром отдать!
– А он так и сказал, передай, мол, своей хозяйке, что вскорости, может, и этих денег не получит. Как бы и вовсе не пришлось всего лишиться. Вдруг да пожар случится?
Кайса взвыла от ненависти и бессилия.
– Полно, полно, матушка! Не горячись, нельзя тебе так убиваться! Ты подумай, может, и впрямь лучше продать побыстрее и подальше уехать?
– Подальше! Подальше! – зло передразнила ее хозяйка. – Куда же мне с этим подальше? – Она хлопнула себя по животу.
– На хутор поедем к дядьям, там поживешь, чай, не чужие, примут. А потом, как Господь распорядится.
От такой мрачной перспективы Кайса совсем пала духом, отвернулась к стене и горько заплакала, а потом и задремала. Сквозь дремоту она слышала чей-то незнакомый женский голос, и ей казалось, что это сон. Однако сон оказался явью. Перед пробудившейся и зареванной Кайсой стояла невысокая дама, окутанная траурной вуалью.
Кайса поспешила провести рукой по встрепанным волосам, метнув на родню злой взгляд. Кого впустила, отчего не разбудила? Однако догадка сама сверкнула в ее сознании.
– Я вижу, вы поняли, кто перед вами, – спокойным и доброжелательным голосом произнесла гостья. – Я баронесса Корхонэн.
Кайса кивнула и поспешила предложить собеседнице присесть. Что ей понадобилось? Девушка быстрым взглядом окинула баронессу. До этого ей доводилось видеть только ее портреты в доме барона. И вообще ей казалось, что баронесса едва ли существует в реальности. Во всяком случае, Теодор мало считался с супругой, и Кайса привыкла игнорировать ее существование вовсе. И вот теперь баронесса, живая и реальная, сидела перед любовницей своего покойного мужа в доме, купленном на его деньги.