Ей было некуда спрятаться от его намеренно жестоких слов. Блейк хотел оскорбить ее. Хотел прогнать ее от себя.
– Мне жаль, Блейк, – прошептала она. – Но я тебя не обманывала, хочешь верь – хочешь не верь.
– Нет, – устало согласился он. – Ты меня не обманывала. Это я сам себя обманул. Извини, а сейчас мне надо работать.
Подвинув к себе сценарий, Блейк принялся читать заложенную страницу. Казалось, он совсем забыл о присутствии Кейт. Его лоб сосредоточенно нахмурился, а губы беззвучно зашевелились, когда он начал повторять слова своей роли, заучивая их.
– Я пойду оденусь, – заявила Кейт. Сказать ей было больше нечего. – На случай, если тебе интересно знать, куда я иду, объясняю, что сейчас я отыщу плавательный бассейн и подремлю там в шезлонге.
– Назад можешь не спешить. Я буду весь день работать, а вечером мы с Джони пойдем вместе обедать. – Блейк не поднял глаз от текста, но, вероятно, услышал, как она тихонько ахнула. – Желаю приятно провести время, – насмешливо добавил он.
– Постараюсь! Можешь не сомневаться!
Обида заставила вспомнить о гордости. Ей вдруг показалось, что Блейк хочет сказать что-то еще. Но миг этот прошел, и Блейк, равнодушно пожав плечами, вернулся к сценарию. Кейт захлопнула дверь люкса с грохотом, разнесшимся по коридору отеля. Но это не облегчило гложущую боль, поселившуюся в ее сердце.
Саша не сдержал своего обещания и не прислал Кейт гида, который бы показал ей остров. Правда, за свою жизнь она достаточно много путешествовала и могла бы все устроить себе и сама. Но ею овладела полная депрессия, и она словно впала в летаргический сон, распознав знакомые симптомы одиночества, ведь здесь, на Фиджи, привычные средства лечения были ей недоступны. В Висконсине она направляла всю свою нерастраченную энергию и жажду любви на больных детей. Здесь же ей делать было абсолютно нечего и оставалось только лежать на солнце, глядя на ослепительный синий океан, и думать о Блейке. Целые дни Кейт проводила предоставленной самой себе – она плавала взад-вперед, от стенки до стенки в гостиничном бассейне или неприкаянно бродила по песчаному берегу тропической лагуны. Одна, всегда одна.
Блейк работал по восемнадцать часов в день. Он уходил рано утром, еще до рассвета, а возвращался поздно ночью, с жесткими морщинами на лице, выдававшими его усталость. Иногда Кейт притворялась спящей, едва он входил в спальню, а порой даже и не утруждала себя. Разницы это не составляло никакой. Блейк редко говорил с ней, а если что-то и произносил, это касалось обычно каких-нибудь будничных мелочей, на которые можно было не тратить лишних слов. В люксе было две кровати, иначе Кейт настояла бы на отдельной комнате для себя. Она не смогла бы спать по ночам, в каждый момент ожидая, что их тела случайно коснутся друг друга.