Я проснулся с относительно ясной головой. Я лежал на койке в маленькой комнате, где кроме моей было еще только две кровати и больше практически ничего. В комнате никого не было.
Кто-то снял с меня одежду, но она была сложена рядом с изголовьем кровати на каком-то гибриде корзины для белья и стойки для писем. На другом таком же сооружении висели шорты, которые носили многие мужчины из тех, кого я видел вокруг моей капсулы. После недолгого размышления я надел шорты - моя одежда не предназначалась для плавания. Поднявшись с койки, я встал на полу, хотя голова у меня полнилась каким-то странным ощущением.
Мне подумалось, что в данных обстоятельствах я и не должен ощущать никакого веса, помогающего мне стоять; предположительно, я был погружен в жидкость плотнее воды и, следовательно, плотнее моего тела. У меня возникла одна мысль. Покопавшись в карманах своей старой одежды, я нашел перочинный ножик и отпустил его в свободном падении.
Как я и ожидал, он пролетел мимо моего лица. Я стоял на потолке, кровати - тоже.
Я попытался сплавать за ножом, который остановился в двух футах от меня на полу - потолке. Это оказалось не так уж просто, хотя никоим образом не было невозможно. Стало ясно, почему люди, которых я видел, носили балластные пояса. Поскольку у меня нет пояса, мне придется идти пешком, если я захочу куда-нибудь добраться. Похоже, это было очень неудобно, поскольку жидкость была достаточно вязкой, хотя и не такой вязкой, как вода. Кроме того, архитектура строений не предназначалась для пешеходов: одна из дверей комнаты располагалась в стене и была вполне доступна; другая же была в полу - то есть в том полу, к которому сейчас была обращена моя голова и на котором лежал мой перочинный нож. В создавшихся условиях я решил ждать Берта или кого бы то ни было другого, кто принес бы балласт и ласты.
Это решение основывалось еще и на том факте, что я чувствовал себя не в своей тарелке, даже если не учитывать разногласий между моими глазами и вестибулярным аппаратом, которые никак не могли прийти к единому мнению относительно того, где верх и где низ. По сути дела, вестибулярный аппарат вообще не мог прийти ни к какому мнению, и мне внезапно пришло в голову, что над ним тоже была произведена какая-то хирургическая операция. Вряд ли там могли оставить какой-то воздух - или же это было возможно? Во всяком случае, насколько крепка кость и насколько полноценно окружен ею вестибулярный аппарат?
Я ощупал себя и нашел несколько участков на шее и вокруг ушей, где кожу покрывал гладкий хирургический пластик, но это ничего не доказывало. И так было ясно, что с ушами придется что-то сделать.