Старый рас сидел во главе стола, на его лысом черепе красовался головной убор из львиной гривы. Убор этот производил весьма сильное впечатление, но был уже изрядно изъеден молью, поскольку с той поры, когда рас одолел льва, минуло сорок лет, и время это не прошло бесследно.
С веселым хихиканьем рас взял тонкую лепешку, положил на нее большую ложку дымившегося вата, свернул в трубку размером с гаванскую сигару и сунул ее в рот ошеломленному, не подготовленному к такой забаве Гарету.
— Ты должен съесть лепешку без помощи рук, — поспешно объяснил ему Ли Микаэл. — Это любимое развлечение моего отца.
Глаза у Гарета полезли на лоб, лицо побагровело от недостатка воздуха и от крепко наперченного соуса. Мужественно откусывая, жуя и глотая, он боролся со щедрым даром.
Рас весело подбадривал Гарета криками: «Как вы поживаете? Как вы поживаете?» Из беззубого рта тянулась на подбородок струйка слюны, бесчисленные морщины на лице пустились в пляс.
Наконец, сохранив лишь крохи достоинства, потея и тяжело отдуваясь, Гарет справился с неожиданным подношением властелина. Рас опять заключил его в братские объятия, а Ли Микаэл протянул полный бокал шампанского.
Однако Гарету совсем не нравилось быть предметом подобных шуток, и, едва освободившись от объятий раса, он отстранил бокал с шампанским и жестом подозвал слугу. С блюда, на котором дымилось кровавое мясо, он взял полосу толщиной в запястье и длиной с предплечье. Не сказав ни слова, он запихнул его в разинутый беззубый рот раса.
— Подавись, старый мерзавец, — прошипел он в изумленные глаза раса, исчерченные красными склеротическими прожилками.
Рас улыбнуться не мог, потому что изо рта у него, как огромный красный язык, свисал длинный кусок мяса, но упрятанные в морщинах щелки глаз радостно заблестели. Казалось, нижняя челюсть у него вышла из суставов, как у питона, заглатывающего козленка. Он сделал глотательное движение, и кусок мяса чуть-чуть укоротился, опять глотнул — и он укоротился еще. Гарет завороженно следил, как глоток за глотком полоса мяса уменьшается в размерах. Через несколько секунд во рту раса ничего не осталось, он схватил кубок с теем, опрокинул в себя с пол-литра этого крепчайшего зелья, обтер кровь и тей с подбородка полою шамма, мощно, словно выбивая воздушную пробку, рыгнул и, весело захихикав фальцетом, звонко хлопнул Гарета по спине между лопаток. С точки зрения раса они были теперь побратимы — оба английские аристократы, знаменитые воины и каждый поел из рук другого.
Грегориус Мариам точно предвидел, как отнесется его дед к белым гостям. Он знал, что бесспорно аристократическое происхождение Гарета, его принадлежность к английской нации затмят в глазах деда всех остальных. Однако сам юный принц чуть ли не с обожанием смотрел на Джейка Бартона, и он ни в коем случае не согласился бы, чтобы его герой оставался в тени. Он отлично понимал, чем именно можно привлечь внимание деда, и незаметно выскользнул из битком набитой пещеры. Вернулся он с трофеем Джейка — потрескивавшей львиной шкурой, которая окончательно высохла на горячем сухом ветру пустыни.