– Приехала дочка Чакко-саара? – спросил наконец Куттаппен.
– Наверно, – лаконично ответила Рахель.
– Где она?
– Не знаю. Мало ли где? Нам-то какое дело?
– А поглядеть приведете?
– Не получится, – сказала Рахель.
– Почему?
– Ей велено дома сидеть. Она очень нежная. Испачкается – умрет.
– Вот оно что.
– Сюда ее не отпустят… да и ничего такого в ней нет, – заверила Рахель Куттаппена. – Волосы, ноги, зубы – ну, как у всех… только вот довольно высокая. – Это была единственная уступка, на которую она пошла.
– И все? – спросил Куттаппен, быстро сообразив что к чему. – Тогда зачем она нам тут нужна?
– Низачем, – сказала Рахель.
– Куттаппа, если валлом течет, его очень трудно починить? – спросил Эста.
– Навряд ли очень, – сказал Куттаппен. – Смотря как там и что. А чей это валлом течет?
– Наш, мы его нашли. Хочешь посмотреть?
Они вышли и принесли лежачему седую лодку на обследование. Подняли и стали держать над ним, как крышу. С лодки на него немножко капало.
– Сперва найти, где течет, – сказал Куттаппен. – Потом подконопатить.
– Потом шкуркой, – сказал Эста. – Потом лоск навести.
– Потом весла, – сказала Рахель.
– Потом весла, – согласился Эста.
– Потом в путь-дорогу, – сказала Рахель.
– Куда это? – спросил Куттаппен.
– Так, покататься просто, – непринужденно ответил Эста.
– Только без баловства, – сказал Куттаппен. – Эта река, она притворщица.
– Кем она притворяется? – спросила Рахель.
– Кем? Да маленькой такой богомольной аммума, бабусей, тихонькой да чистенькой… На завтрак рисовые лепешки, на обед рыбка да жиденькая кашка. Я, мол, по сторонам не гляжу, в чужие дела не лезу.
– А на самом деле?
– А на самом деле дикая она, вот какая… Мне по ночам слышно – шумит – бежит под луной, торопится куда-то. С ней шутки плохи.
– А что она на самом деле ест?
– Что ест? Э… Мясо кусками… и… – Он задумался, подыскивая для зло вредной реки какую-нибудь английскую пищу.
– Ананасы кружочками, – подсказала Рахель.
– Вот-вот! Ананасы кружочками и мясо кусками. И виски хлещет вовсю.
– И бренди.
– Да, и бренди.
– И по сторонам глядит.
– Еще как.
– И в чужие дела лезет…
Эстаппен принес из мастерской Велютты несколько деревянных чурбаков, и они подложили их под днище лодки, которая иначе раскачивалась на неровном глиняном полу. Он дал Рахели кухонный половник из отшлифованной кокосовой скорлупы, в которую была продета деревянная ручка.
Близнецы забрались в валлом и погребли через неспокойные воды.
С залихватским тай-тай-така-тай-тай-томе. Под взглядом Иисуса, украшенного драгоценными камнями.
Он ходил по водам. Хорошо. Но мог ли Он плыть по суше?