В панталончиках в тон и темных очочках? С Божьим фонтанчиком, стянутым «токийской любовью»? В остроносых туфлях, с зачесом? Хватило бы Ему воображения?
* * *
Велютта вернулся посмотреть, не нужно ли Куттаппену чего-нибудь. Он был еще довольно далеко, когда до него донеслось громкое пение. Детские голоса, восторженно напирающие на физиологию:
Эй, Обезьян, чего приуныл,
Чего такой красный ЗАД?
Я по Мадрасским СОРТИРАМ ходил
И жизни теперь не рад!
На несколько счастливых мгновений Апельсиново-Лимонный Газировщик убрал свою желтую ухмылку и убрался сам. Страх пошел ко дну и утих под толщей воды. Уснул чутким собачьим сном. Готовый, чуть что, встрепенуться и все омрачить.
Велютта улыбнулся, увидев у двери хижины марксистский флаг, яркий, как дерево в цвету. Чтобы войти внутрь, он должен был сильно пригнуться. Эскимос тропиков. Когда он увидел детей, внутри у него что-то стиснулось. Он не мог понять, в чем дело. Он видел их каждый день. Он любил их, не сознавая этого. Но вдруг все стало по-другому. Именно теперь. После того, как История дала такую промашку. Никогда раньше кулак не стискивался у него внутри.
Ее дети, шепнулось ему сумасшедше.
Ее глаза, ее рот. Ее зубы
Ее светящаяся мягкая кожа.
Он с досадой выдворил эту мысль. Она вернулась и села у самого его черепа. Как собака.
– Ха! – сказал он юным гостям. – И что это, позвольте спросить, за Рыбо ловный Люд здесь собрался?
– Эстапаппичачен Куттаппен Питер-мон. Мистер и миссис Радывидетьвас. Рахель, словно руку для пожатия, протянула ему половник. Он пожал его. Потом таким же манером поздоровался с Эстой.
– А куда, позвольте спросить, направляется это судно?
– В Африку! – закричала Рахель.
– Не голоси так, – сказал Эста.
Велютта обошел вокруг лодки. Они объяснили ему, где ее нашли.
– Это значит, она ничья, – сказала Рахель с некоторым сомнением: ей вдруг подумалось, что, может быть, она чья-то. – Нам сообщить в полицию или не надо?
– Не будь дурочкой, – сказал Эста.
Велютта постучал по борту лодки, потом поскоблил его ногтем.
– Хорошее дерево, – сказал он.
– Тонет, – сказал Эста. – Протекает.
– Почините ее нам, пожалуйста, Велюттапаппичачен Питер-мон, – попросила Рахель.
– Посмотрим, – сказал Велютта. – Я не хочу, чтобы вы играли на воде в глупые игры.
– Мы не будем. Честно, не будем. Мы без тебя никуда не поплывем.
– Сначала надо течь найти… – сказал Велютта.
– Потом законопатить! – крикнули близнецы, как будто это была вторая строчка всем известного стишка.
– А долго это? – спросил Эста.
– Дня хватит, – ответил Велютта.
– Дня?! Я думал, ты скажешь – месяц!