Но на Кожина эта вспышка гнева не подействовала. Он нахмурился и, глядя в сторону, сказал:
– Не сердитесь, доктор. Я ведь почему так говорю? У нас считанные дни остались.
Обидно будет, если провалимся. Вот ведь в чем тут дело. А про психику вы зря.
Скажу вам честно: я даже слишком уверен, что могу летать:
– Слишком? Что это значит?
– А вот что. У меня тут назрел один щекотливый вопрос. Я не заговаривал об этом, потому что не хотел вам мешать. Но теперь об этом нужно поговорить. Мы с вами зашли слишком далеко. А ведь может получиться, что мы зрящее дело затеяли.
– Что за вопрос? Говорите!
Кожин в упор глянул доктору в глаза и медленно произнес:
– Я видел во сне, как люди с презрением отворачиваются от меня за то, что я умею летать. Я казался им чудовищем! Боюсь, что и в действительности я буду вызывать у людей только отвращение:
Коринта рассмеялся.
– Ох и напугали же вы меня, пан Кожин! Я ожидал черт знает каких ужасов. А эти ваши сомнения – чистейшая чепуха! Поверьте мне и выбросьте все это из головы. Я уже говорил вам, что свободный полет – это новый шаг к совершенству, это дальнейшее развитие естественных свойств организма.
– Естественных? Но чем вы можете доказать, что они естественные, а не:
уродливые?
– Доказать, что в этом нет ни малейшей патологии, я, конечно, еще не могу. У меня есть только факты предварительных наблюдений и некая рабочая гипотеза.
Впрочем, я уверен, что в своей основе эта рабочая гипотеза правильна: Сядьте, пан Кожин, я изложу вам все свои догадки и предположения:
Два часа подряд доктор Коринта излагал свою рабочую гипотезу о сущности процессов, позволяющих человеку преодолевать силу земного притяжения, а Кожин слушал его с напряженным вниманием и интересом.
Многое из того, что говорил Коринта, шло вразрез с установившимися научными представлениями, многое звучало почти абсурдно. Перед ученой аудиторией доктор не рискнул бы выступить с такими сомнительными утверждениями. Но его единственный слушатель был настолько не искушен в науке, что перед ним можно было дать полную свободу не только научной мысли, но и воображению. Впрочем, цель этого доклада была не в том, чтобы передать Кожину новые научные истины, а в том, чтобы уничтожить в душе Кожина остатки сомнений и колебаний.
Биологические антигравитационные процессы доктор Коринта приписывал особым ферментам, которые условно назвал антигравами. От этого он и оттолкнулся.
Ферменты еще недостаточно изучены. Наука допускает существование многих до сих пор не обнаруженных ферментов с самыми удивительными свойствами. Ферменты даже в ничтожных количествах способны ускорять в организме сложные химические процессы и несут по группам свою специфическую нагрузку.