– Дык и откуда мы такие взялись? – с апломбом спросил типчик.
– Со «сборки»...
– По какому разу к нам?
– По первому...
– Первоход, значит... Ну, оно по тебе и видно... А че такой мокрый?
– В бане был. Костюм стирал...
– И где ж ты замарался?
– В карцере. Пятнадцать суток за нарушение режима...
– Ты че, в кондее был? – озадачился типчик. – А говорил, что со «сборки»...
– На «сборке» был. Потом в карцере. Потом снова на «сборке». И только затем к вам...
Ролан говорил спокойно. Не выдавал своего беспокойства. Хотя на душе кошки скребли.
– Зовут тебя как?
– Тихон.
– А погоняло есть?
– Тихон. От фамилии Тихонов...
– Это ты сам так себя назвал?
– Нет, Гордей. Он в законе...
– Гордей тебя крестил? – еще больше озадачился типчик. – Где? Когда?
– Две недели назад. В штрафном блоке. Меня к нему в камеру определили...
– Ты, паря, хорошо подумай. Если ты с Гордеем сидел, это хорошо. Но если пургу гонишь, то простотой своей ответишь... Ты хорошо подумал?
– С Гордеем я сидел. Он мне погремуху дал. Тихон меня зовут...
– Так, ладно, пошли со мной!..
Типчик подвел Ролана к святая святых камеры. Но за занавеску в «красном» углу заглянул сам.
– Кишер, тут это, елочку зеленую к нам забросили. Говорит, что в кондее с Гордеем был...
– Ну давай сюда эту елочку.
Скрипнули пружины – это смотрящий по хате тяжело поднялся со шконки, сел. Отъехала в сторону занавеска – «добро пожаловать, но добра не ждите».
Смотрящим оказался грузный мужик лет сорока. Нездоровая опухлость лица, заплывшие жиром глаза. В камере прохладно, а у него испарина на лбу. Нездоровый цвет лица, одышка.
– Как же так, фраерок, Гордей сейчас на больничке, а ты говоришь, что в кондее с ним парился? Нестыковочка выходит.
– Я с ним одни сутки всего сидел. А потом меня в одиночку перевели. На две недели. Гордея с тех пор не видел...
– А в трюм за что сунули?
– «Кум» распорядился. Хотел, чтобы я на Гордея стучал. Я отказался. Тогда меня в карцер, на голый пол...
– А ты ниче не попутал, пацан? – нахмурился Кишер. – «Кум» наседкой тебя хотел сделать? А может, сделал, а?
– Если б сделал, обратно бы к Гордею определил. А так в карцер...
– Зовут как?
– Ролан. А Гордей сказал, чтобы меня Тихоном звали...
– Гордей сказал?.. А кто ты такой, чтобы он тебя крестил?
– Ну, он меня знал... Не то чтобы знал... Мы с ним в аквариуме вместе сидели. Не больше часа. В июне этого года... Ну да, в июне...
– А ты не лечишь нас? – недоверчиво посмотрел на Ролана толстяк.
– Нет, говорю, что было...
– Ну смотри, если фуфло прогнал, мы с тебя больно спросим... В кондей за что попал?