— Американское посольство громили непреднамеренно. Мы против таких действий. И здесь ни при чем ни англичане, ни русские. И уже совсем ни при чем Николаев, — твердо сказал он.
И вдруг голос его сломался. И он заговорил быстро и обиженно, как мальчишкой говорил когда-то с дядей, когда хотел, например, уговорить дядю, чтобы он взял его с собой съездить в Луис.
— Он просто спасал меня. Как спасал бы любого другого. Неужели я отплачу злом человеку, который сделал для меня добро?
— Возьми себя в руки! — Симба смотрел на него с неодобрением. — Что ты раскис, как сопливый мальчишка?
Он сел за свой большой стол, надел очки и иронически посмотрел на Стива.
— Мальчишки! Ей-богу, какие же вы еще мальчишки! Голос его потеплел:
— И ты, и Гоке… А уже играете в политику. Уже чего-то требуете, за что-то боретесь! И все напрямик, как сегодня у американского посольства, ломитесь прямо в закрытые ворота. И получаете по голове. Разок, другой, третий… Ничего, это проходит, как и молодость. А потом остается горький опыт. Горький опыт и горькая усталость. И приходит равнодушие.
— Нет, — тихо покачал головой Стив. — Так бывает, но не со всеми. И мы не станем такими, дядя.
— Дай вам бог! Дай вам бог не сломаться на пути, который вы выбрали.
Старый Симба был сейчас действительно чем-то похож на старого льва, мудрого и бессильного. И Стиву припомнились разговоры о том, что в ссылке, на далеком острове, затерянном в океане, англичане предложили Старому Симбе освобождение и пост президента независимой Гвиании в обмен на обещание проводить умеренную политику и не рвать традиционные связи с Англией. И он якобы согласился — решил пойти на это, чтобы только страна скорее получила независимость.
Стив не верил в это. Он не хотел верить!
Президент опять взял листок с рапортом иммиграционных властей, расправил его на столе сухой ладонью.
— И все же я звал тебя вот зачем.
Он выпрямился за столом, лицо его стало официальным:
— Стив Коладе! Я предлагаю вам прекратить безобразные эксцессы около иностранных посольств. И если повторится еще что-нибудь подобное сегодняшнему, нам ничего не останется, как только выслать кое-кого из ваших друзей. Идите!
Он помолчал, потом добавил уже другим тоном:
— Полковник Роджерс тоже не советует высылать русского. Но если бы не ты…
Он опять замолчал, словно решая что-то.
— Впрочем… и эту нашу встречу устроил он же. Он сообщил, что ты серьезно ранен.
Комок подкатил к горлу Стива. О, как дорог сейчас был ему этот старый седой человек с английской пулей в ноге, сохраняющий «традиционные связи» с Англией!