– А чего ж не передаст? – удивился Гордей Аверкич.
– Так ведь тайно надо, чтоб никто, чтоб ни одна живая душа…
– А мне чего же рассказал, ежели ни одна живая душа знать не должна?
– Тебе верю, – мотнул головой немецкий купец и, не удержавшись, все-таки рухнул на лавку.
Второй раз встать у него никак не получалось.
– К тому ж он сам второй день меня просит, чтобы я ему нашел знакомца, который хорошо знает царя Константина.
– Князя, – сумрачно поправил Гордей.
– Сегодня князь, а завтра – царь, – с пьяным упорством заметил Петер. – Слушай, если ты мне и впрямь подсобишь в этом деле, то я в следующий раз мед у тебя на пять, нет, даже на десять кун дороже возьму. В том тебе слово даю. Веришь?
Гордей Аверкич еще больше нахмурился. Прибавка выходила большая. Нынешний мед обошелся купцу из Любека по полгривны за пуд. Получается, что тот готов заплатить за него чуть ли не вполовину дороже. Это уже было серьезно. Очевидно, услуга стоила значительно дороже. Просто так Петер своим серебром швыряться никогда бы не стал. Неужто князь Константин и впрямь?.. И что тогда делать, если он на такое решился?
– Я подумаю, чем тебе можно подсобить, – задумчиво произнес переяславец. – Давай-ка не будем спешить.
– Конечно, мы не будем спешить, – пьяно произнес Петер. – Хотя он меня торопит.
– Кто?
– Ну, я же сказал – фра Люченцо.
– Князья там еще не один день просидят. Успеем, – обнадежил его Гордей Аверкич и переспросил озабоченно: – Ты сам-то домой дойдешь ли?
– Я всегда домой дохожу, – гордо сообщил Петер.
Он кое-как добрел до двери, поддерживаемый Гордеем, повернулся, сообщил деловито, что мед сегодня был какой-то пьяный и неправильный, после чего двинулся дальше.
Едва гость покинул его небольшой домик, как купец спешно захлопотал возле своего заветного сундучка. Конечно, и в той одежде, которая сейчас на нем, хоть куда пойти не зазорно, однако имеется и получше.
Та же рубаха, к примеру. Спору нет, и нарядная она, и пошита красиво, но, отправляясь в княжеский терем, лучше надеть подороже, шелковую, чтоб сразу видно было, что сей торговый гость пребывает в немалом достатке.
Порты тоже надо бы поменять, чтоб были новехонькие, без единого пятнышка. Да и сапоги лучше сафьяновые обуть, с расшивой, да чтоб цвет к штанам был, такой же темно-синий.
Гордей Аверкич опустился на сундук и принялся не спеша переобуваться, не переставая размышлять, правильно ли он поступает. Был бы он вдвое моложе, конечно, повел бы себя иначе. Взял бы да попросту отмахнулся от этой просьбы, сославшись на то, что знать не знает и ведать не ведает князя Константина, а через четверть часа после ухода этого треклятого Петера-Пети и вовсе позабыл бы и о необычной просьбе, и о доминиканском монахе фра Люченцо, а уж о письме Гонория III – в первую очередь.