Куда он пропал потом? Что с ним случилось? Погиб, наверное, но где и как – осталось неизвестным для всех. В том числе и для его невесты, о которой снова заговорили в гельсингфорском обществе… причем теперь с этаким многозначительным пожатием плеч, с закатыванием глазок, с сочувственными интонациями, за которыми крылось неприкрытое злорадство.
Красавица, да? Ну, а толку с той красоты? Не иначе как злая королева троллей качала ее колыбель, вот и наградила свою подопечную горькой судьбой!
Когда такие разговоры дошли до ушей матери Авроры, она зарыдала. Обеспокоенный супруг долго спрашивал, отчего она плачет, и наконец услышал вот какую историю: когда Аврора еще только появлялась на свет, в дом выборгского губернатора постучала уродливая старуха. Она представилась повитухой и предложила свои услуги. Шернваль был вне себя от страха за жену: врач задерживался, на служанок он не надеялся, а тут неожиданно помощь подоспела. Он допустил старуху до ложа будущей матери. Всю ночь длились схватки, а когда с первыми лучами солнца родилась очаровательная девочка, старуха плюнула на младенца и прошипела: «Так пусть же твоя красота будет достойна тех несчастий, которые она принесет!» И убежала. Ошеломленный Шернваль кликнул слуг, чтобы задержали ее да надавали тумаков, однако те побоялись, уверяя, что повитухой была злая троллиха. И вот теперь… Неужели начало сбывать проклятье?!
Именно в эти печальные дни граф Владимир Алексеевич Мусин-Пушкин получил известие о том, что ему дозволено вернуться в Россию. С него было взято обязательство поселиться в Москве и не выезжать за границу. Однако навещать северную столицу не возбранялось. Эмилия решительно заявила, что берет с собой сестру. Она была убеждена, что проклятье королевы троллей не будет иметь власти вдали от ее шведских, финских и норвежских владений.
И вот прекрасные сестры, как две звезды, взошли на светском небосклоне, появились в салонах старой и новой столиц и были представлены ко двору. Даже насмешница Александра Смирнова-Россет, фрейлина императрицы, как ни рылась в безднах своего злоехидства, не смогла найти уничижительного слова для совершенной красоты обеих: «Тут явилась в свет Аврора в полном цвете красоты. Особенно у нее был необыкновенный цвет лица и зубы как жемчуг. Сестра ее Эмилия была хороша и еще милее Авроры».
Александр Тургенев, видевший сестер еще прежде, называл Эмилию «прелесть во всем» и писал другу своему Булгакову: «Поклонись милой красавице Эмилии, скажи ей, что у меня сердце дрогнуло при виде Авроры, которая не вдруг узнала меня. Я не мог собраться с духом, чтобы начать разговор, но она сама начала его. Еще сердце бьется при воспоминании о ней».