Единственное, чего не сумел сделать Лошаткин, это проникнуть на лужайку с транслятором. Милицейской властью он не обладал, заклинание “Бунтер-гюнтер, крокодил…” действовало против него безотказно. Поплутавши в густом репейнике, Степан Степаныч возвращался ни с чем.
Зато вскоре ему повезло со шпионской техникой. Какой-то отставной полковник сдал в комиссионный магазин “К Вашим услугам” наблюдательный прибор фирмы “Наси-васи Фига”. Эта штука состояла из большущего бинокля и звукоуловителя с наушниками. Можно было издалека не только видеть, кого тебе надо, но и слышать, о чём говорят. Смотришь с двух километров, а наблюдаемые объекты со всей их беседой – будто в двух шагах.
На беду для Антошки и его друзей, жил Степан Степаныч в двухэтажном доме, и со второго этажа улица Гончарная видна была на очень большом участке. А широкое окно института Маркони было обращено как раз к дому Лошаткина, стоявшему за пять кварталов. И Степан Степаныч мог вести наблюдение прямо из своей спальни.
Он многое узнал и понял, поскольку был неглуп от природы. Правда, инопланетную сущность Антошки он так и не разгадал, но стало ему ясно вот что. На просторном чердаке, где полно всякой аппаратуры, мальчишки занимаются какими-то опытами. Довольно хитроумными и наверняка незаконными. В результате таких опытов один из них – щуплый, на тонконогого птенца похожий пацаненок – научился влезать в лежащую на боку бочку и пропадать там. Вернее, не совсем пропадать, а превращаться в искру, которая иногда поселялась в стеклянной банке.
Дело это, конечно, удивительное. Но Степана Степаныча встревожила не сама по себе необычность опыта, а возможные последствия. Искра, без сомнений, оставалась живой. И при своей крошечности и незаметности всегда могла проникнуть в самые тайные уголки торгового предприятия “К Вашим услугам”, чтобы выведать сокровенную информацию. Ай-яй-яй… Степан Степаныч теперь вздрагивал даже тогда, когда перед глазами искрилась на солнце случайная пылинка. И, конечно, в любую свободную минуту продолжал наблюдение.
Надо сказать, что чердачное окно располагалось в торце помещения, поэтому весь институт Маркони просматривался в него насквозь. Порой мешали, правда, блики стекла. Но в то утро, с которого начались новые приключения Лошаткина, окно оказалось распахнуто. Несколько дней стояла дождливая зябкая погода, но сейчас опять вернулось горячее безоблачное лето, и Маркони, проснувшись, раскрыл створки.
Кап в ту ночь спал в банке. Он поступал так время от времени, чтобы не отвыкнуть совсем от своего ллиму-зинского состояния.