— Ладно… кончайте ваш треп! — хмуро сказал босс, обращаясь ни к кому в частности. — Допиши лист, — сказал он Мэтью.
— На чье имя составлять лист? — спросил Мэтью.
— На него, — кивнул в мою сторону босс и вышел.
Еще час понадобился Мэтью, чтобы дописать. Оказалось, что у Валерия нет 326 долларов, которые необходимо было заплатить. Есть только двести. Злодеи не принимали чек, только живые деньги. Чтобы вырваться наконец из ебаной камеры, я согласился доплатить 126 долларов, которые Валерий обещал мне отдать сегодня же вечером. Ральф опять вывел меня под конвоем в зал, где помещался банк. Я сунул в щель пуленепробиваемого стекла свои две тысячи франков.
— Почему он такой бастард, твой напарник, а, Ральф?
— Ю ноу, он же черный… Черным быть нелегко…
— Бля! — сказал я. — Я — русский. Быть русским — тоже нелегко.
— Ха-га-гагах! — заржал Ральф.
— Плюс, — сказал я, — за шесть лет жизни в Штатах я встретил немало черных. Я работал с черными, я жил с ними в single room occupation отелях (я не сказал ему, что я еще делал с черными, я думаю, Ральф не вынес бы этого удара), но такого бастарда, как Мэтью, я встречаю впервые!
— Э, что ты хочешь, — сказал Ральф, — они, как и мы, белые. Бывают хорошие ребята, бывают — говно. Мэтью — неплохой парень, но у него проблемы… Год назад посадили его старшего сына за вооруженное ограбление… Ему нелегко…
— Разумеется, — сказал я, — ему нелегко. Он, разумеется, вырос в гетто, его папа был алкоголик и бил его, а мама стирала белье белым… Я знаю эти истории… И я не родился во дворце. Если у него хуевые дела, то ответственен он сам. Причем тут я? Почему он вымещает на мне свои несчастья? Мне что ли легко? Да я… — и я опять сообщил Ральфу, что я работал чернорабочим двадцать лет…
Ральф закивал головой.
— Я понимаю. Муж моей старшей дочери тоже написал книгу.
Я подписался под документом Мэтью. Я сказал: «Гуд бай» Ральфу и даже пожал ему руку. Старый мешок Мэтью, прищурив один глаз, прошел мимо меня в зал, насвистывая. Уходя с Валерием, я обернулся в дверях и увидел, как, держа в руке развернутый бумажник с бляхой, он направляется к новой, ничего не подозревающей жертве.
«СиБиДжиБи» находится вблизи пересечения Блеекэр стрит и Бауэри стрит — славной по всему миру улицы бродяг. Грязь и запустение царят на Бауэри, бегущей от Астор Плэйс к Канал стрит. Фасады нежилых домов с заколоченными окнами, подозрительные китайские склады и организации (рядом — за Канал стрит — Чайнатаун), бары, воняющие мочой и грязными человеческими телами, пара убежищ для бездомных — вот вам Бауэри. «СиБиДжиБи» — музыкальная дыра, узкий черный трамвай, с которым связана так или иначе карьера любой сколько-нибудь значительной группы новой волны и позднее панк-групп, — оспаривает мировую славу у Бауэри. Черный трамвай неудобен, тесен, всякий вечер туда набивается во много раз большее количество человечьих туш, чем дыра способна вместить, однако владельцы упорно держатся за первоначальный имидж дыры и не желают ее расширять, хотя, по всей вероятности, могли бы. Вокруг достаточное количество пустующих зданий.