Раз старый «козлик» был набит до отказа, то и в бронетранспортере негде было упасть яблоку, этот вывод напрашивался сразу. Это, по мысли Эдика означало следующее: далеко не все бандиты погибли при взрыве, зато теперь они свернулись и убираются. Последнее внушало определенные надежды на спасение.
Пока Армеец приходил к этому очевидному выводу, кавалькада из двух старых, но надежных машин спустилась к реке и, преодолев грязно-бурный поток по мосту, зарулила на автостоянку, где без движения стояли иномарки.
«Все как у людей, – отметил Армеец с кривой улыбкой, – старики вкалывают, молодежь прохлаждается. Кто считает, что я не прав, пусть посмотрит на дорожных рабочих. Или заглянет в любой цех, чтобы оценить средний возраст работяг».
Вскоре, впрочем, Эдику сделалось не до экскурсов на заводы. Как он и предполагал, в дремлющих на стоянке иномарках пережидали дождь головорезы Витрякова. Теперь они выбрались наружу, навстречу прибывшим из пещерного города товарищам. Произошла бурная встреча, как будто бандиты не виделись несколько лет, и очень соскучились. Армеец даже подумал о братании русских и немецких солдат под занавес Первой Мировой, каким он его представлял по иллюстрациям из учебника истории. Издалека головорезы напоминали тараканов на задних лапках, тем не менее, все это выглядело впечатляюще.
Просовещавшись на стоянке у моста минут пять, боевики погрузились в микроавтобусы и джипы, после чего колонна двинулась по бетонке в долину. БТР медленно пополз следом. «Козлик», напротив, остался у моста, чем основательно огорчил и даже разочаровал Армейца. Лихорадочно жуя стебелек, выдернутый из земли, Эдик принялся размышлять, какого черта забыл на опустевшей стоянке гребаный водитель дурацкого старого корыта, и почему бы ему не убраться восвояси, вслед за остальными, ведь не собрался же он пустить в этом проклятом месте корни? Или поудить рыбу. Или подрочить, что тоже было допустимо. Почему нет? Была мысль, «козлик» мог сломаться. С другой стороны, почему его не взяли на буксир другие машины, в таком случае. Правильный ответ был очевиден, но Армеец его упустил, как зазевавшийся юный натуралист бабочку из сачка. Он вообще немного расслабился, наблюдая задние габариты и стопы удаляющихся по бетонке машин. Поэтому правильный ответ сам нашел его спустя минуту, когда тяжеленная рифленая подошва, опустившись между лопаток, буквально пригвоздила его к земле. Эдик окунулся лицом в жидкую грязь. В следующую секунду что-то твердое и гладкое, до тошноты напоминающее стальную трубку автоматного ствола, толкнула его в основание черепа.