В то же мгновение самолет твердо подпрыгнул, вокруг раздались аплодисменты. Кирилл с недоумением огляделся. Все пассажиры хлопали в ладоши. О, да ведь самолет уже бежит по земле, вот лихо! Значит, не он один боялся посадки, если люди аплодируют. Теперь скорей бы из самолета! Скорей оказаться в Париже, куда он вполне мог никогда не попасть!
Пилот просил всех оставаться на местах, но люди нетерпеливо стаскивали с полок сумки, куртки. Кирилл тоже не утерпел – вскочил, снял свои вещи. На этот раз он не стал ничего сдавать в багаж. Просто из суеверия: в прошлый раз сдавал – и вон что вышло! Его чемодан сняли с рейса, после того как посадка закончилась, а пассажир Туманов не явился. И все то время, пока длился настигший Кирилла кошмар, чемодан простоял в камере хранения аэропорта. Опять же – спасибо и на том. Все-таки в нем были не самые плохие вещи. Конечно, не сравнить с теми, что он купит в Париже… Учитывая то, что заработает. И то, что у него теперь есть деньги!
Ага, люди потянулись к выходу. Неужели все? Неужели вот сейчас он, Кирилл Туманов, окажется в Париже? В Париже! И неужели с ним ничего ужасного больше не произойдет?
Но окончательно Кирилл поверил, что все его злоключения закончились и отныне все будет только хорошо и отлично, когда увидел среди встречающих знакомую добродушную физиономию месье Сарайва.
– Сирил! – воскликнул тот. – Мон ами, мон гарсон! Коман са ва?
И еще что-то залопотал по-французски. Тотчас из-за его спины выступил невысокий гибкий мальчик с такими гладкими, прилизанными волосами, как будто вот сейчас готов был выступить на паркет и танцевать «Латину», застенчиво улыбнулся Кириллу и с акцентом, но вполне прилично начал говорить о том, что месье Сарайва очень рад видеть своего молодого друга, интересуется, как его дела, счастлив, что все плохое уже позади, и надеется, что в Париже Кирилл (Сирил) отлично поработает и вообще будет счастлив и доволен.
Кирилл уже знал, что этот мальчик – студент Сорбонны, изучает русский и это переводчик, нанятый Сарайва нарочно для работы с новым преподавателем на первое время, пока Кирилл хоть немного не освоит язык. Опять кольнула боль при воспоминании о бездарно потерянном времени. Ему весь этот месяц было не до изучения языка – он восстанавливал здоровье. Ладно, ничего, как-нибудь!
Прошли через непомерно огромное здание аэропорта, раскинувшееся при дороге, словно какой-то стеклянный дракон, и сели в машину. К изумлению Кирилла, который слышал, что французы – крутые патриоты и ездят только на своих «Пежо», «Рено» и «Ситроенах», это оказался «Вольво». Сарайва сказал, что поскольку он наполовину испанец, то плохой патриот французского машиностроения. Пока ехали, Кирилл убедился, что плохих патриотов здесь множество.