Париж.ru (Арсеньева) - страница 165

, была послана богом. Иначе он стал бы зверем и палачом. А благодаря этой пуле получил возможность остаться человеком... Габриэль был ранен очень тяжело, и к нему позвали священника, чтобы наставить в последний путь. Надо сказать, что во Франции в то время было не так уж мало русских священников, да и вообще – русских. Первая и вторая волны эмиграции – вы, конечно, слышали об этом. Отец Илларион уехал из России еще совсем молодым – после окончания семинарии в 1919 году. Большая часть его жизни прошла во Франции, но душа принадлежала России. И он посвятил жизнь тому, чтобы возвращать на путь истинный все заблудшие русские души, которые встречались ему. Илларион был вещий человек. Он сказал Габриэлю: ты выживешь, сын мой, ты узнаешь счастье, если перестанешь ненавидеть свою Родину. «Ты же не можешь ненавидеть свою мать, несмотря на то, что она умерла и оставила тебя одного, верно? – сказал он. – Когда-нибудь вы встретитесь в вечной жизни и обретете друг друга вновь. Так и Россия – она умерла для тебя, чтобы ты обрел ее в вечной жизни». Отец Илларион много чего говорил Габриэлю. Тот выздоровел не только телесно, но и духовно. Конечно, произошло это не сразу. Но окончательным днем своего выздоровления и даже воскресения Габриэль – и многие его сослуживцы, которых я знал, – считают тот день, когда их воинская часть ушла из Монруа...

Монруа едва не постигла судьба Орадур-сюр-Глан. Когда стало известно о высадке союзников, боши согнали всех жителей этого городка в церковь и подожгли ее. Все сгорели. И вот стало известно, что есть приказ так же разрушить Монруа и сжечь его жителей. Многие бежали, но некоторым некуда было бежать, и тогда власти городка попросили отца Иллариона попытаться образумить русские карательные части. Именно русским было поручено уничтожить этот город... Конечно, там были и западные украинцы, и молдаване, и грузины, и поляки, однако их всех называли русскими. Отец Илларион пошел в казармы. Ему удалось убедить карателей не трогать город и жителей, и воинская часть просто ушла.

Конечно, на деле все это было не так уж просто... В казармах вспыхнула перестрелка. Габриэль, который горячее всех поддерживал отца Иллариона, снова был ранен. И снова через боль и муки он пришел к своему счастью. Уходя, отряд оставил его на попечении жителей Монруа. Он лежал в доме одной старой женщины, у которой гостила ее племянница, приехавшая из Нуайра. Она была скромна, тиха, некрасива, она выглядела как самая настоящая старая дева – ей было уже под тридцать. Именно ее заботы спасли жизнь Габриэлю. Да и старая дева спаслась от своей унылой участи, потому что влюбилась в раненого русского. В войну все делалось быстро... Отец Илларион обвенчал их по православному обряду, когда переполошенная тетушка заметила, что ее худосочная племянница подозрительно располнела. Правда, первые роды моей матери оказались неудачными, мой старший брат родился мертвым. И потом прошло еще двенадцать лет, прежде чем моя мать смогла снова зачать ребенка. Она родила меня, когда ей было за сорок: в 1957 году. Мои родители жили очень счастливо. И не только потому, что нежно любили друг друга. Габриэль, сам того не зная, женился на богатой наследнице из старинного французского рода. Отцу Шарлотты Рабутен – так звали мою матушку в девичестве – принадлежали виноградники не только в Бургундии, но и на юге, в Тулузе. Свое состояние тесть Габриэля сделал на производстве вина и торговле им. Габриэль оказался хорошим помощником в этой области, а также расширил вложения в другие сферы деятельности.