— Нам нужно уходить, — повторил я. — Нельзя здесь оставаться. Они не рассчитывали здесь найти меня и пришли за тобой. — Я обращался к ней на «ты», как будто происшедшее несчастье немного сблизило нас.
— Куда? — спросила она, взглянув на меня.
— Куда-нибудь, — пожал я плечами, — к твоим знакомым или друзьям нельзя. Это опасно для них.
Она вдруг встала и потянулась к телефонному аппарату.
— Ты с ума сошла? — спросил я ее. — Что ты хочешь сделать?
— Вызвать милицию.
— Я милиция. Я уже приехал. Положи трубку. Неужели ты ничего не поняла?
Милиция сюда не приедет. Приедет еще одна группа, которая отправит нас на тот свет. Положи трубку и одевайся. Возьми все деньги, какие есть дома. И быстро бежим отсюда.
Она наконец поняла. Кивнула мне и, поднявшись, поспешила в комнату. Я подошел к убитым и забрал их пистолеты. Мне они могут понадобиться. Я уже видел, как убили Леньку, отдавшего мне свой магазин. Теперь я буду мстить и за него, и за остальных ребят.
Она вернулись достаточно быстро.
— У тебя есть деньги? — спросил я.
— Вот, — достала она из кармана пачку стодолларовых купюр. Здесь было несколько тысяч долларов.
— Откуда? — удивился я.
— Я же тебе сказала, что поменяла квартиру. Мы раньше жили на Кутузовском проспекте, у меня родители работали в горкоме партии, и у нас там была квартира. Вот мы ее и продали, когда я разводилась с мужем. Это все, что осталось. Не так много. Всего восемь тысяч долларов. Я еще купила машину, эту квартиру, дачу. Да и часть денег досталась мужу.
— Где ваша дача? — спросил я и тут же передумал. — Нет, не пойдет. Это очень опасно. Там будут искать в первую очередь.
— Я знаю. Может, возьмем мою машину, — предложила она, — и выедем куда-нибудь за город.
— Может, еще повесим объявление, что мы готовы откликнуться на любое приглашение тех, кто нас ищет? — зло пробормотал я. — Машина такой запоминающийся маяк, что нас сразу остановят. Нельзя брать машину. Ты кассету взяла? — остановился я.
— Нет.
— Господи, это же самое главное. Она вернулась и положила кассету в сумку. Я вытащил из кармана пистолет.
— Стрелять умеешь?
— Нет, конечно, — покачала она головой.
— Научишься. Держи двумя руками и нажимай курок. Но в меня не целься.
Поняла?
— Да, — у нее в руках была небольшая дорожная сумка, — у меня губа очень сильно распухла? — вдруг спросила она меня. Правильно говорят, что женщины — иррациональные существа. Я даю ей пистолет, а она спрашивает о своей разбитой губе, как будто это самое важное на свете.
Я приоткрыл входную дверь. Все было тихо.
— Стой здесь, — приказал я, рывком открывая дверь и выпрыгивая на лестничную клетку. Здесь никого не было. Слава Богу, дом был старый, стены толстые: в панельных домах на выстрелы сбежались бы все соседи не только этого дома, но и соседних. Я огляделся. Кажется, все спокойно.