– Не знаю. Меня там не было ни позавчера, ни вчера. Никогда не было, не взрывал я ее.
– Ты врешь. Менты нашли за пару домов до этой дачи отпечатки колес твоей тачки. Там был ты.
Он снова потряс головой.
– Нет, не я. А тачку я переобул уже после Нового года. Может, просто у той, которую ты ищешь, тоже новая зимняя и той же фирмы?
– Ну и что у тебя за фирма на колесах?
– Не знаю. Я тачкой не занимаюсь, просто плачу, сколько нужно, и все.
– Ты как-то юлишь все время, – сказал я с деланным презрением. – Если тебя проучить…
Он откинулся назад, поднял ноги, прикрываясь ими от меня, как в детском саду, честное слово.
– Не трогай меня, я правду говорю.
Я пнул его по этим самым ногам, он зашипел, но не убрал их.
– Еще тебя видели с Метелей. Вы пытались пролезть по крышам в дом Аркадии.
– Это опять сестра Веточки? – он снова вытер лицо, на этот раз, наверное, стараясь стереть пот, выступивший от страха. – Нет, мы с Метелей такими делами не занимаемся. По крышам то есть не лазаем.
– Ну-ка, вспомни. Ночью, со спортивной мелкашкой при глушителе? Нет, не вспоминается? А кто-то еще прикрывал ваш отход – и когда это было?
Он сел, ударил почти от настоящей досады кулаком по кровати.
– Не знаю, когда, понял?! Я вообще все это первый раз от тебя слышу.
– Ах, первый? – я стал подниматься.
Он вскочил, скривился от боли в ногах, но все-таки не упал, прижался спиной к стене, выставил вперед кулаки.
– Не трогай меня! Я ничего не знаю. И к Ветке ни разу не прикоснулся даже, она не захотела, ее парни повыше интересовали… Когда я к ней как-то пристал, она не далась, даже в живот меня боднула, а не далась… Не трогай, понял. Я от этих дел давно в стороне!
Он голосил, от страха у него начиналась истерика. Не потому, что этот приступ меня беспокоил, а так, чтобы почувствовать что-то надежное в руках, я достал свой «узи» и положил на колени. Снял с предохранителя, но затвор не передернул. Нежно погладил по стволу, по мушке, по дульному срезу.
– Ты не поверишь, как мало эта машинка шумит. Просто муха не взлетает, когда стреляешь короткой очередью. А я очень люблю, чтобы патронов на дермецов, вроде тебя, немного расходовалось.
Он посмотрел на «пушку», сглотнул слюну, смешанную, вероятно, с кровью.
– Слушай, мы только разговаривали с ней, правда.
– О чем?
– Ну, она с глупыми вопросами приставала.
– С какими?
– Что я, еврей? – Он, казалось, искренне удивился. – Два года помнить какие-то разговоры? Да если бы мы даже трахались, я бы и то за это время забыл, как это у нее получалось!
– Вспомнить никак не можешь? – я вытянул руку с автоматом в его сторону. Правую положил на затвор.