– Как карта ляжет, – сказал он, садясь на кожаный диван.
– Как сдашь, так и ляжет, – усмехнулся депутат. – Савельич, водочки налей Матюхе. Или ты все так же по спорту ударяешь?
Корочкин никогда не спаивал своего самого молодого помощника – ценил не то что непьющих, а хотя бы незапойных людей, которые в его окружении были наперечет. Матвею даже не приходилось ссылаться на занятия спортом.
– С избранием тебя. – Матвей поднял стакан, качнул его, изображая тост, и выпил.
– Изменился ты... – с пьяной готовностью в меру пооткровенничать заметил Корочкин. И, не дождавшись от Матвея вопроса, в чем именно он изменился, объяснил: – Глаза как ледяшки. Что, интереса-то к жизни поубавилось? Ну и правильно. Чего до старости в пацанах ходить? А я тебе рад. Хоть мы с тобой не друзьями расстались, помнишь?
– Помню.
– А ты забудь. Кто старое помянет, тому глаз вон.
– А кто забудет, тому оба долой. Сам же говорил, – усмехнувшись, напомнил Матвей.
– Как знаешь. Ну а мозги-то не растерял, пока с Мухтаром по границе шастал? – ответно усмехнулся депутат. – Или ты теперь только из автомата молодец, короткими от живота? Так нет проблем, охранником возьму!
– Обломаешься, Гриша.
Матвей произнес это спокойным тоном. Меньше всего он был озабочен самоутверждением – слишком хорошо знал своего бывшего работодателя. Корочкин обожал то, что сам же называл дешевыми понтами, но при этом знал им цену, то есть прекрасно сознавал их дешевизну.
– Ну ладно, ладно, – примирительно сказал депутат. – Для тебя и серьезные дела найдутся. Я тут пару заводиков новых прикупил. Один по редкоземельным металлам, – похвастался он. – Есть чем порулить! Аккуратненько так, с головой – не нажить бы геморроя, сырье же, типа, стратегическое. Ты как насчет поруководить, не забыл, что к чему?
К удивлению Матвея, в голосе Корочкина на мгновение послышалась заискивающая нотка.
«Да-а, Григорий Петрович... – подумал Матвей. – Не сильно ты за три года поднялся!»
Правильнее было бы сказать, что за три года Корочкин так и не нашел нужного количества людей, которым мог бы доверить ответственное дело. Впрочем, Матвей ничего не стал об этом говорить.
– Ты подумай, подумай, – торопливо добавил Корочкин. – Понятно, такие дела с кондачка не решаются. Но ты ж меня знаешь, Матюха, уж кого-кого, а тебя не обижу. Если, конечно, я в тебе и теперь не ошибаюсь. – Он бросил на Матвея уже не заискивающий, а обычный свой пьяный и цепкий взгляд.
– Подумаю, – кивнул Матвей.
Думать было, собственно, не о чем. Он шел к депутату, примерно представляя, что тот ему предложит, никаких сюрпризов не ожидал и не получил. Все было понятно и надежно, как и прежде. Конечно, в той степени, в какой вообще могло быть что-нибудь надежное в этой стране и в это время. Но Матвей ведь и не предполагал, что Корочкин предложит ему переехать в Швейцарию.