– Местные как себя ведут? – спросил Арби.
– А-а! – Вагит злобно нахмурился. – Никак… Помощи от них не дождешься. Хорошо еще, что в спину не стреляют.
– Ты оружие у них забрал?
– Частично.
– Что значит – частично?
– Автоматы и пистолеты, что в ментовке были.
– А ружья?
– Ружья не трогал.
– Зря…
– Да не будут они дергаться. Тут молодых-то почти нет,.одни старики и дети. Ментов троих замочили – и все дела.
– Что мулла местный?
– Дома заперся, с нашими говорить не хочет…
– Так, – Бараев резко встал, – пойдем…
Дом муллы был совсем рядом с площадью.
Когда Бараев, Вагит и сопровождавшие их два десятка боевиков вошли во двор, старик сидел в тени огромного каштана и перебирал яшмовые четки.
Арби выступил вперед.
– Приветствую, уважаемый. Мулла сжал зубы.
– Я, кажется, поздоровался, – издевательским тоном заявил Бараев и уселся на скамью напротив старика. – Не к лицу мусульманину нарушать закон гостеприимства.
– А ты разве мусульманин? – тихо спросил мулла.
– Разве нет? – притворно удивился Арби и оглянулся на сопровождающих.
– Тебе любой подтвердит…
– Слова твоих шакалов для меня ничто…
– А ты, я смотрю, излишне смел.
– Кого мне бояться? Тебя?
– Не заговаривайся, старик…
– Зачем пришел? – мулла отложил четки и вперил тяжелый взгляд в вытянутое лицо Бараева.
– Вернуть тебя к истинной вере.
– Что ты о ней знаешь? – старик грустно покачал головой. – Те, кто усвоил себе зло, которых охватил грех, – те будут жителями огня, в нем они будут вечно [Коран, глава 2, Корова, ст. 75.]…
– Аллах разберется, кто сражается за веру, а кто только языком треплет, – Арби поджал тонкие губы.
– Кого вводит в заблуждение Бог, для того уже нет вождя. Таких оставляет Он, и они в своем блуждании ходят как умоисступленные [Коран, глава 7, Преграды, ст. 185.], – мулла вновь процитировал Святое Писание.
– Ты не ведаешь, что сам творишь и к чему сподвигаешь этих молодых глупцов.
– Аллаху угодны трупы неверных, – твердо заявил Бараев.
Старик печально окинул взглядом столпившихся полукругом боевиков и вздохнул.
– Ты пришел не говорить и слушать. Ты пришел только слушать то, что сам говоришь. Наша беседа бессмысленна. Наступит час и твои глаза будут открыты. Я буду молиться, чтобы Аллах послал тебе прозрение.
– Я прозрел тогда, когда начал джихад! – с пафосом воскликнул обозленный Бараев. – И не тебе меня учить!
– Ты даже не знаешь разницы между джихадом и газаватом [Джихад – дословно «усердие». К газавату (войне против неверных) не имеет никакого отношения. Псевдомусульмане часто путают эти два понятия], – мулла расправил плечи, – мне не о чем с тобой разговаривать.