-- Завтра утром делаю очную ставку Костырева со Светланой, -- твердо сказал Антон. -- Заговорит он, Степан Степанович. Честное слово, заговорит!
19. Счет No 8737 в сберкассе
Однако утром совершенно неожиданно Антону пришлось изменить свой план. В следственном изоляторе дежурный перехватил записку, которую Остроумов пытался передать Мохову. На измятом клочке бумаги было написано: "Здравствуй, Павлуша. С приветом к тебе Кудрявый. Да, Павлуша, Богу стало угодно, чтобы по магазинному делу прошел я. Завтра первый допрос, а я не знаю, что базарить. Начисто забыл, как все это мы сделали. Буду мазать на себя, а ты с Кирюхой отмазывай. Часики в полности-сохранности пришлось вернуть. Получилось худо -- шел каяться, а лягавый застукал. Тянуть будем по второй части восемьдесят девятой. Там хоть и есть до шести пасок, но Бог не выдаст -- свинья не съест. Кудрявый не подведет. Ты его знаешь".
-- Не пойму цель Остроумова, -- задумчиво сказал Антон. -- Передать записку в следственном изоляторе можно только по редкой случайности.
-- Случайность -- одна из форм проявления необходимости. Так, кажется, учит философия? Давай думать, какая необходимость толкнула Остроумова рисковать в расчете на случайность, -- отозвался Степан Степанович. --По-моему, причин может быть две. Во-первых, Остроумов хотел предупредить соучастников, что попался с поличным, и договориться с ними давать одинаковые показания. Во-вторых, фраза "Шел каяться", а лягавый застукал" рассчитана на простака, который, перехватив записку, поверит, что Остроумов на самом деле шел с повинной.
Антон еще раз внимательно прочитал записку и спросил:
-- Почему он слово "Бог" пишет с заглавной буквы? И почему этому "Богу" стало угодно, чтобы по магазинному делу прошел Остроумов? Кто этот Бог? Не состоит ли он из крови и плоти?
-- Возможно так, но, возможно, и по религиозным соображениям. Случается, рецидивисты с удовольствием изображают религиозных фанатиков.
-- Вот что, Степан Степанович... -- Антон задумчиво прошелся по кабинету. -- Вместо следственного изолятора съезжу-ка я вначале на обувной комбинат. Как-никак Остроумов там работал.
-- А я поеду искать того таксиста, с которым Айрапетов на сорок пять минут уезжал из аэропорта, -- сказал присутствующий здесь же Слава Голубев.
Вопреки ожиданию, характеристика на Остроумова по месту работы была самая что ни на есть хорошая. За год Остроумов не допустил ни одного нарушения трудовой дисциплины, не совершил ни одного прогула. За перевыполнение плана почти каждый месяц получал солидные премии. Здесь же, на обувном комбинате, работала его жена -- невысокая худенькая женщина. Разговаривая с Антоном, она то и дело поправляла на шее светленькую косынку и тревожно взглядывала печальными глазами.