Данил вернулся на прежнее место. Конечно, накурили они здесь изрядно (был какой-то старый рассказ, где при подобных обстоятельствах некурящий диверсант унюхал засаду), но, с другой стороны, здесь всегда курили – и Вадим, и он сам, с чего бы визитеру тревожиться, нюхнув дыма?
Данил подался вправо, скрывшись за высоким японским холодильником. Шаги на лестнице были почти бесшумными, но он все же уловил их напряженным до предела звериным чутьем. Ни один мирный обыватель так домой не крадется…
Через несколько секунд контрольная лампочка сигнализации, рубиново-красная точечка, вдруг погасла. Все правильно, в одной и той же крайне развитой промышленно стране изготовляли и хитроумную сигнализацию, и не менее изощренные устройства, способные эту сигнализацию вырубать. Покупай что душе угодно, были бы бабки…
Почти бесшумно провернулись в замках ключи – первый, второй… Нет, вряд ли первым пер пресловутый козел отпущения.
Дверь приоткрылась на хорошо смазанных петлях, от чего в прихожей не стало светлее – Данил самолично вывернул лампочку на площадке. Узкий луч сильного фонарика смахнул прихожую – пятно света не отрывалось от пола, не поднялось выше подоконника, так что снаружи совершенно незаметно…
Дверь открылась пошире. Пара секунд напряженнейшей тишины, показавшейся часом – и в прихожую скользнула темная фигура. Данил из своего укрытия видел только голову.
Вошедший не спешил. Выждал еще, прежде чем прикрыть за собой дверь – но прикрыл наконец. Стоял и ждал, когда глаза после вспышки фонарика привыкнут к темноте…
Что, если у него в руке – включенная рация? И там, в машине прикрытия, услышат шум борьбы? Даже если так, ссученные менты в квартиру не полезут… если знают, с кем имеют дело. А если нет?
Но не отступать же… Данил выпрямился и, дождавшись, когда незнакомец сделает два шага в сторону комнаты, метнулся вперед, как спущенная с тетивы стрела. В доли секунды он ощутил, как моментально напряглось сильное, тренированное тело – но незваного гостя никогда в жизни не учили охранять товарища Брежнева…
И потому он был вырублен столь быстро и надежно, что не придрался бы и генерал Медведев. Сумка в руке незнакомца глухо стукнула об пол, самого его Данил еще пару секунд прижимал к полу, но убедился по расслабленности тела, что сработал без помарок.
– Света не зажигать! – прохрипел он сквозь зубы. – Фонариком!
Кто-то посветил, вырывая из мрака запрокинутое лицо с сомкнутыми веками – чернявый, горбоносый мужик лет сорока, в самом деле, поневоле всплывает определение «казачьих кровей».