– Вот это меня больше всего и волнует. К нему липнут посторонние люди. Это напоминает снежный ком. Слишком многих придется убрать… Дай мне пистолет!
Дать ей пистолет? Это уже безумие. Она сняла все тормоза и мчится к власти изо всех сил. Это надо остановить.
Но если бы он знал, как остановить!
– Пистолет!! – громче повторила мать Анисья и протянула руку со страшным, гниющим ожогом на ладони.
Настроение у Джакомо резко изменилось. Он всем своим видом показывал, что гости ему надоели до чертиков и его совершенно не волнуют их проблемы.
– Вы меня утомили, – сказал он, демонстративно ложась на диван и кое-как натягивая на себя край одеяла. – Я должен спать, чтобы бодрствовать ночью.
– Дружище, так не пойдет! – возмутился Адриано. – Раз сказал «а», то скажи и «б».
– Бэээ, – проблеял Джакомо.
– Ты же обещал рассказать нам о наследстве Пилата, которое досталось Сенеке, – обиженно произнесла Мари.
– Я обещал? – вытаращил глаза Джакомо и стал взбивать подушку. – Ничего я не обещал. И вообще, я уже все вам рассказал. И занимайтесь своими делами сами, не впутывайте меня в эту историю. Мне ничего не надо, я всего лишь перевожу тексты и могу ошибиться в переводе. Дайте мне дожить до старости и умереть естественной смертью.
– Джакомо, – присоединился к общей просьбе Влад. – Вы ведь уже сказали главное. А слово – не воробей. Если вы не разъясните нам все подробно, то мы можем неправильно истолковать ваши слова, а последствия могут быть тяжелыми и для вас тоже.
Это была плохо скрытая угроза, и она подействовала. Джакомо оторвал голову от подушки и посмотрел на Влада так, как смотрит кабан на капкан, в который угодил копытом.
– А что я сказал? – пробормотал он.
– Что Пилат вывез из Иудеи два неразрывных сокровища, – подсказала Мари.
– Неужели я мог такое сказать? – пожал плечами Джакомо.
– Мог! – ответили все хором.
Джакомо поморщился и кинул настороженный взгляд на дверь.
– Если вы мне обещаете, что не будете орать, как орангутанги, страдающие диареей… В общем, я излагаю только свои догадки. Безусловно, глупые, псевдонаучные и даже вредные предположения… – Джакомо перешел на полтона ниже. – На эти… ну, скажем так, сокровища на правах властителя претендовал император Калигула – кто-то ему шепнул, что Пилат привез из Иудеи весьма редкостные сувениры, которые принадлежали бунтарю, называвшему себя Сыном Божьим. Сенека, посвященный в эту тайну святым Павлом, тоже не хотел упускать добычу, считая ее своей. Не могу осчастливить вас деталями того давнего дележа, но мне кажется, что хитрость Сенеки и могущество Калигулы схлестнулись в равном поединке. И в результате тайна покончившего с собой прокуратора досталась в равных долях и поэту, и императору. Но это не принесло удовлетворения ни одному, ни другому, как если разделить между мной и Адриано автомобиль: ему колеса и трансмиссию, а мне двигатель и кузов.