Несмотря на неудачное начало, мы с Мией скоро поладили. Оказалось, у нас куда больше общего, чем просто любовь к Джейн.
Как и я, Миа терпеть не могла рано вставать.
Она, как и я, устраивала в постели кавардак и брала туда еду.
Она, как и я, ела много и с удовольствием.
Посуду, как и я, она не мыла. Даже не убирала ее в раковину.
Ей постоянно хотелось, чтобы ее развлекали.
Она была куда активнее на ночь глядя, чем с утра. Как и я, разумеется.
Кстати, из-за этого Миа и Джейн постоянно выясняли отношения.
Например…
– Уже половина второго. Где ее носит?
Я и сам хотел знать ответ на этот вопрос.
Джейн не могла уснуть, не могла читать, не могла смотреть телевизор. Она слонялась по квартире, а я ходил следом за ней.
– Черт! Ожидание невыносимо!
Добро пожаловать в мой мир! Вы, люди, постоянно выходите из квартиры и исчезаете в неизвестном направлении, оставляя своих безутешных питомцев изводиться от тоски.
Когда Миа все-таки заявилась домой, мы с Джейн таращились в телик, лежа на диване.
– Боже, ма, уже половина пятого! Только не говори, что ждала моего возвращения домой.
Я поднял голову и посмотрел на Мию с осуждением.
– А чего ты хотела? Я не привыкла к тому, что ты приходишь в такое время.
– Эй, я со школы не отчитываюсь, во сколько приду домой.
– Может, и так. Но я все равно волнуюсь.
– Спасибо за заботу, но мне не хочется, чтобы ближайшие несколько недель меня постоянно контролировали, чтобы из-за меня нервничали и сходили с ума. Так что сделай одолжение, мам, перестань думать обо мне и займись собственной жизнью.
Миа и я стояли у входа в Центральный парк. Я с наслаждением тянул носом его запах.
Не знаю почему, но Миа не разрешала мне погулять парке. Чего мы ждем?
– Майлс, остынь. Клер сейчас подойдет.
Она повторяла эту фразу каждую минуту. Легче мне не становилось.
Когда появилась-таки подруга Мии, мое терпение почти лопнуло. Она была похожа на грейхаунда – длинное, обтянутое кожей лицо, длинные тощие ноги, экстракороткая стрижка, как у мужчины.
Судя по тому, как тепло девчонки поздоровались и как тесно обнялись, не виделись они довольно давно. Это означало только одно: в парк мы войдем еще не скоро. Эй, вы! Долго будем стоять?
– Прости, – сказала грейхаунд. – Ты злишься, что мы о тебе забыли, да?
Типа того, ага.
– Мама ужасно его избаловала. Но знаешь, он милый и очень, очень сообразительный. Не то что большинство этих породистых шавок!
– У моей матери йоркширский терьер. Все, что он умеет, – это брехать без перерыва. И гадит в каждой комнате.
Кстати, я бы тоже не отказался погадить. Я потянул за поводок.