Я молча наклонил голову, подтверждая свою осведомленность.
– Я так и думал! – удовлетворенно кивнул граф Эгмот. – Этот скорбный пасынок фортуны столь долго гостил при французском дворе, что не мог кануть бесследно из вашей памяти. Перкин Уорбек был милым юношей с прекрасными манерами, сообразительным умом и весьма приятной внешностью. Сложись его жизнь по-другому, кто знает, каких высот он бы достиг! После окончания войны Роз, когда к власти пришел граф Ричмонд – будущий король Генрих VII, дворянство Англии понесло столь большие потери, что, обладая вышеперечисленными качествами, деньгами и образованием, нетрудно было стать джентльменом, даже не имея благородных предков. А поговаривают, крестным отцом юноши был покойный король Эдуард, что, согласитесь, немаловажно!
Но Перкина Уорбека заприметила Маргарита Бургундская – сестра Эдуарда IV, вовсе не желавшая видеть на троне первого из Тюдоров. При ее поддержке Перкин обернулся принцем Ричардом, одним из двух братьев-близнецов, наследников Эдуарда Йорка. Обычно их смерть приписывают Ричарду III – их дяде, хотя несчастные скончались от дифтерии год спустя после его гибели. Вот вам, кстати, еще один прелестный образчик лжи, одним движением волшебного скипетра превращенной в правду. Но вернемся к Уорбеку.
При помощи “тети Марго” чудом спасшийся принц был принят при всех дворах, за исключением императорского. А король Шотландии даже отдал ему в жены свою родственницу Екатерину Гордон, графиню Хантли. Но, невзирая на то, что ложь Маргариты Бургундской и ее обворожительного ставленника едва не стала правдой, она по-прежнему осталась ложью. Почему? – спросите вы. По одной простой и, я бы даже сказал, банальной причине. Перкин Уорбек мог быть замечательным вельможей и преспокойно блистать даже при таком взыскательном дворе, как французский, но он был малодушный воин и никчемный полководец. Стоило этому красавчику проявить больше отваги, послушать дельного совета, кто знает, не стало бы правдой чудесное спасение Ричарда IV из рук палачей?!
В мире нет правды. Есть то, что именуется истиной сегодня, и она весьма отлична от той, что назовут истиной завтра. Вот, скажем, всего пару лет назад ни одна живая душа во Франции и помыслить не могла о том, что у Генриха, короля Наваррского, есть брат-близнец. Никто, даже ближайшие родственники не ведали об этом. Однако же вот вы сидите передо мной, и родная мать, восстань она ныне из королевской усыпальницы, затруднилась бы назвать ваше имя. И это правда, не так ли, сир?