– В данном случае она сама вытолкалась, – поправила внучку Василиса. – Так вот почему он все – «Лерочка», «Лерочка»!
– Только жена глупая какая-то попалась, – по-взрослому качала головой девочка. – Надо было просто той тетке, Лерочке то есть, все волосины выдернуть! Потому что теток много, а муж, он все равно один, хоть и дерьмовенький. Пока еще другого найдешь!
– Ой! Да с этими мужиками так и надо! Больно нужен муж дерьмовенький! Ты в этом вопросе не права! Я когда еще была красивой девчонкой, так мне каждый раз такие дерьмовенькие мужья попадались! – забыла, с кем говорит, Василиса. – Проку от них, как… Ну никакого! Прямо горе сплошное! Но зато…
– Ва-а-ася! – вытаращила глаза Люся. – Почитай девочке лучше про Каштанку! А про свое «горе» мне расскажешь!
Василиса крякнула и пристыженно поплелась искать книжку про тяжелую судьбину маленькой собачки.
К жениху наведались на следующий день, зато с самого утра.
По незнакомому подъезду двигались с тяжелым чувством – как бы то ни было, парню, который в медовый месяц стал вдовцом, не позавидуешь.
– Люся, – придумывала Василиса, – давай скажем ему, что мы по всему подъезду собрали… и принесли ему… соболезнования.
– А вдруг он скажет, что лучше деньгами?
Василиса примолкла: денег с собой у них не было. Только двести рублей на продукты, и то у Люси. Она еще в магазин хотела потом забежать, приспичило ей состряпать котлеты! Но если парень будет в сильном горе, придется их отдать, пусть думает, что весь подъезд скорбит вместе с ним.
Однако отдавать деньги не пришлось. Едва они позвонили, как дверь немедленно распахнулась и на пороге оказалась худая, накрашенная особа лет сорока пяти. На ней был вызывающе коротенький халатик, волосы были по-молодежному собраны в два кучерявых хвостика, однако морщинки у глаз, будь они неладны, бесстыже выдавали ее годы. Правда, сама особа считала, что этого никто не замечает. Она уперла руки в боки и агрессивно замычала:
– Ну-у-у?
– Простите, нам бы Мишу… Михаила, – очень вежливо проговорила Люся и даже сложила руки пирожком.
Это не помогло. Неизвестно отчего, особа хлопнула себя по бокам и обрадовалась:
– Нет, вы на них посмотрите! И этим Михаила! Да он что – медом намазанный?! Ведь прут и прут! Я уже замучилась говорить – нету его! Шарахается где-то ваш Михаил! Дома уже несколько дней не ночевал!
– Нам бы только… поговорить… – растерялась от такого напора Люся.
– Господи!! И на что вы рассчитывали? Вы себя-то видели? Михаила им! На себя-то посмотрите! Старые, толстые…
Василиса не могла стерпеть такой несправедливой критики. Она вообще критику в свой адрес не уважала, а тут…